Раскалённая луна полностью

— Любое дело начинается с архивов, — тут же предложил Панда. — У меня есть ключ Орхидеи, она часто меня посылает за рецептами. Там поднимем личные дела членов Совета, поищем, на чем их могли подцепить вампиры — так просто охотников не завербовать, тем более, истинных.

— Верно, — подхватила Селена. — Я с Пандой иду в архив, Дик будет развлекать Фила — по ночам старик часто обходит верхние этажи, не хотелось бы, чтоб он нас там увидел.

— Ну а ты, — продолжил Дик, — будешь висеть на ментальной связи с Сел и давать ценные указания. Ваша пара, истинный — человек, по каким-то причинам не прослушивается остальными охотниками.

— Если сконцентрируешься, — деловито заключила Селена, — то сможешь принять от меня не только мысли, но и образы. Так что будь готов сегодня ночью. Я дам тебе сигнал.

— Прошло уже десять минут, — в помещение зашел дежурный. — Аудиенция закончена.

— Спасибо вам большое, — признательно пробормотал Панда и направился к выходу. Дик — за ним.

— Сел… — отпускать ее мне совершенно не хотелось. В какой-то миг я почувствовал, что ни к чему хорошему наша затея не приведет. Сглотнув сухой комок в горле, я уперся лбом в холодные прутья решетки.

— Все будет хорошо, — она ободряюще улыбнулась, подошла ко мне вплотную и подарила умопомрачительный поцелуй. Такой, какой заставил Дика сдержанно закашлять, а дежурного — вмешаться:

— Эй, вы! Хотите, чтоб вам еще и за нарушение Кодекса наказание впаяли?

— Кхм… Простите… — Даже не смутившись, Селена махнула на прощанье рукой и исчезла в дверях.

— Во дает… — Вол проводил ее восхищенным взглядом. — Я б ради такой тоже на Кодекс наплевал.

Да уж… Теперь время ожидания в камере будет тянуться вечно…

В просторный ритуальный зал не проникало ни единого солнечного луча. Всюду горели свечи, и их свет, отражаясь от мраморных стен, обволакивал золотистым коконом пьедестал, находящийся в самом центре помещения.

Смерть изменила ее до неузнаваемости. Рыжие кудри утратили свой пламенный блеск и разметались на белом атласе тусклыми прядями. Фарфоровую бледность ее кожи теперь покрывал толстый слой грима, делая лицо кукольным. Фальшивым. И только огромный бриллиант, лежащий на груди, напоминал о том, кому принадлежало это тело.

Неужели Алена стала бы такой после обращения? Превратилась бы в уродливый, бездушный манекен? Нет… конечно же нет. Она всегда улыбалась. Не смотря ни на что. Она всегда лучше всех его чувствовала и понимала. Всегда знала, что нужно сказать или сделать, чтобы поднять ему настроение. А теперь ее нет. Какая ирония судьбы! Именно тогда, когда они получили то, о чем так долго мечтали. Если бы он послушал ее! Если бы раньше сделал то, о чем она просила, такого бы не случилось! А ведь он на самом деле хотел сделать ее своей спутницей. Хотел связать с ней свою судьбу, свою не-жизнь.

Искра света отразилась от бриллианта, на миг ослепив Леграна. Он зажмурился, а когда открыл глаза, судорожно вздохнул, отказываясь верить в увиденное.

Перед ним лежала пустая, лишенная жизни оболочка. Но не на гладком атласе, а на заснеженном поле. И это уродливое вместилище для души принадлежало вовсе не Алене. А тому, кого он собственноручно лишил жизни.

Рыжие волосы Живчика стали черными от застарелой крови, из прогнившей раны на шее извиваясь, выпадали жирные черви, а пустая щель, вместо рта, вдруг открылась и булькнула:

— У…биии. йца…

— Ох, хорошенькая какая… молоденькая, — запричитала какая-то бабулька, выводя Леграна из транса. — Такой бы жить, да жить. Детишек рожать, мужа радовать.

— Laisse-moi*, - тяжело выдавил Анатоль, стряхивая наваждение.

— Подай, голубчик, — не унималась бабуля, решившая напроситься на роль плакальщицы. — А я уж и свечку поставлю, и за спасение души ее помолюся.

— Молись лучше о собственном спасении, — вампир опасно сузил глаза и так сильно вцепился в стенку гроба, что та угрожающе затрещала.

— Вот молодежь пошла, ни капли уважения к старшим, — обиженно запричитала старушка. — Ладно, дело твое. Но ты камушек потом сыми, а то вскроют могилку-то.

— Пошла прочь, — рыкнул Легран, повернулся к старухе, ощерился и выдвинул во всю длину клыки. — Кто до нее дотронется — сдохнет мучительной смертью!

Бабка шарахнулась в сторону и, подобрав подол длинной юбки, поспешила прочь, не забывая всю дорогу осенять себя крестом.

Анатоль не удостоил беглянку ни единым взглядом и тихо процедил:

— Закрывайте.

Ночь все никак не наступала. Я устал мерить шагами крохотную камеру, устал дырявить взглядом потолок, устал думать о собственном бессилии чем-либо помочь напарникам. Принесенный Варварой обед, а затем и ужин не лезли в горло, но я заставил себя поесть — силы мне понадобятся. Время замедлило ход, а стрелки висящих напротив часов с изощренной жестокостью еле-еле ползли по циферблату. Казалось, прошла целая вечность, пока я не ощутил теплое постукивание в сознание. Наконец-то!

"Готов? Мы почти на месте".