– Рота, подъём! Сбор, сбор, сбор! – что есть сил, прокричал хриплым голосом дневальный.
За двумя секундами тишины последовали скрип, шорканье резиновых тапок, глухие удары ног бойцов, приземлявшихся на пол со второго яруса коек. Солдаты в одних трусах бегали в своих комнатах от окна к окну, опуская светомаскировку – полотно непрозрачной плотной ткани, свёрнутой в рулон и закреплённой вверху у потолка.
Прапорщик пальцем указал дневальному на список команд в «Боевом расчёте», который открыл во время телефонного разговора, и скомандовал:
– Давай, вот по этому порядку.
– Есть! Первый взвод, для получения оружия у поста дневального, становись! Второй взвод, для получения средств индивидуальной защиты… – под команды, которые выкрикивались хриплым голосом, завизжали петли двери‑решётки.
– Вскрыть «пирамиды»! – Багаев отдал приказ второму солдату из наряда, забежавшему в «оружейку», сам он поспешно открывал замки на массивных шкафах, сбоку похожих на трапеции. Дверцы у «пирамид» были широкие, складывающиеся в гармошку.
Антохин вернулся в канцелярию: «Так, планшетку!». Он подошёл к небольшой тумбе у стола и в одном из ящиков нашёл кожаную сумку с тонким ремешком, заполненную необходимыми принадлежностями для управления подразделением во время боевого выхода. Со шкафа у выхода из канцелярии он снял бронежилет и каску. Через пару минут прапорщик в полной амуниции вышел из кабинета, осмотрев помещение напоследок: «Всё вроде? Всё взял? Вроде всё».
Часть роты вне всякого порядка, вразнобой стояла на «взлётке», экипируясь полученным военным имуществом. Остальные солдаты ждали в двух небольших очередях: одни – с бронежилетами, но без автоматов у «оружейки», а другие, наоборот, – с оружием, но без «броников» у комнаты хранения средств индивидуальной защиты. Никто не успел привести форму в порядок: у всех наспех, криво застёгнутые кители, кое-как завязанные шнурки берцев, заправленные внутрь ботинок, а у одного «воина» даже штаны оказались надеты задом наперёд. Выдача ещё не закончилась: дежурный стоял по центру комнаты хранения оружия и, следя за входившими бойцами, наскоро помечал в ламинированном табеле количество выданных автоматов, магазинов, противогазов и прочее. Прапорщик перешагнул порог двери‑решётки вслед за предпоследним солдатом:
– Сразу подбей количество в табеле и на полках: не хватало ещё нам обделаться на старте учений, – посоветовал ответственный по роте, подходя к небольшой пирамиде с офицерскими автоматами. Его автомат, на котором была приклеена бирка с фамилией «Антохин», стоял, как и остальные, дулом вверх.
– Так вы на стрельбы? Морозов так сказал? – не отрывая глаз от табеля, спросил Багаев.
– Не знаю точно, но думаю, что это всё фантазия комбрига: начать с проверки боевой готовности, с учениями на пару‑тройку дней. Просто чую это! – прапорщик подошёл к единственному в комнате металлическому сейфу. Замок на дверце был заперт.
– А ты чё этот не открыл?
– Так мы же не берём обычно боезапас при «подрывах».
– Обычно у нас комбриг не меняется. Сейчас всё берём! Дневальный, Никонова и Ерёмина сюда!
– Ефрейтор Никонов, подойти к посту дневального! Рядовой Ерёмин, подойти к посту дневального! – прохрипел низкорослый вояка, пытаясь заглушить лязг затворов, потрескивание липучек бронежилетов и удары о пол кучи небольших подсумков, второпях надеваемых на кожаные поясные ремни солдат.
В проёме «оружейки» показались двое стрелков.
– Боезапас из сейфа возьмите, – указал прапорщик на открытую пухлым дневальным металлическую дверцу.
Закончив с подсумками и перекинув ремень автомата через плечо, Антохин вышел из оружейной комнаты и, дойдя до «взлётки», скомандовал:
– Рота, справа по одному на плац, на место построения, шагом марш!
Поправляя каску, первый справа солдат пошёл в сторону лязгнувшего металлического затвора открывающейся входной двери.
***
Луна, будто соревнуясь в яркости с фонарями, освещала плац перед казармами. На этой прямоугольной заасфальтированной площади между двумя линиями трёхэтажных зданий казарм уже собралось около четырехсот военных. С оружием на плечах, стянутые ремнями бронежилетов, с темно-зелеными шлемами на головах они стояли в едином вытянутом строю, шеренги которого покачивались, напоминая ночной танец трав прибрежного дна. Солдаты зевали, негромко шушукались друг с другом, поправляли наспех надетое обмундирование. Люди в камуфляже всё выходили и выходили из дверей казарм и примыкали к строю, удлиняя его.
На левом краю, чуть в стороне от всех, находились прапорщики Антохин и Филиппов. Похожие: одного роста, одного звания, примерно одного возраста, но разной весовой категории. Они были близкими друзьями не первый год. Пользуясь заминкой, приятели курили, пока командира полка не было на плацу, попутно обсуждая происходящее. К ним приближалась высокая фигура, отделившаяся от рядов своих подчинённых.
– Жизнь – театр, а комбриг – сценарист, да? – на сонном, щекастом, безволосом лице Филиппова висела издевательская улыбка.
