– И не говори, – выдохнул дым Антохин. – Вот же ему приспичило в солдатиков поиграть! Сначала зависнем в полях на пару дней, а потом, по приезду в часть, сразу строевой смотр организуют! Дрочь сплошная…
– Обязательно, Тёма, обязательно! – Филиппов закуривал вторую сигарету. День был не из простых, и ночной подъём полка накалил его нервы окончательно.
– Прогибаясь в прогибе? Да, мужчины? – с иронией в голосе, выделяя букву «ж», пробасил подходящий к товарищам, лейтенант Кулибин. Этот подтянутый офицер исполинского роста засунул пачку сигарет в нагрудный карман кителя, под бронежилет. Пачка казалась крохотной в его огромных ладонях. Он одобрительно смотрел на зажигалку в руках Филиппова.
– Ага, – с досадой сказал прапорщик, убирая зажигалку в карман.
– Куда нас хоть? Есть предположения? – спросил у сослуживцев Антохин.
Филиппов только пожал плечами, затягиваясь. Лейтенант ответил:
– Связисты говорят, на пункт «2‑9», – офицер пальцем стряхнул с сигареты пепел. – Только где это?
– А, это вроде в сторону «шестидесятки». Чё-то такое было давненько, – Филиппов швырнул бычок в урну, стоявшую неподалёку.
– Что, бля? Что за «шестидесятка»? – удивился лейтенант.
– Лет 40 назад был в этих краях режимный объект. Там бомбы всякие разрабатывали, оружие массового поражения, короче. Ну и полигон какой-то был неподалёку для испытаний. В границах полигона этот пункт «2‑9» находится. Только там лесом уже, наверно, всё заросло. Закрыли объект лет 25‑30 назад. Местные так говорят.
Филиппов закончил рассказ, нервно стуча пальцем по карману, в который положил зажигалку.
– А мне говорили, что не закрыли, – отозвался Антохин. – Охотники иногда слышат звук поезда как раз в стороне линии, которая к «шестидесятке» подходит. Один тип даже утверждал, что общался с каким‑то военным с объекта. Говорил, переименовали её в «семидесятку», вроде. Или «восьмидесятку». Да! В «восьмидесятку».
– О, как! – цокнул языком Кулибин. – Два года здесь уже служу и ничего не слышал!
– А ты с мужиками на рыбалку погоняй. Они тебе столько всего выдадут, – усмехнулся Филиппов.
Из одноэтажного штаба вышел человек и спешно зашагал в центр плаца. По строю пролетела волна: «Командир!», и пять сотен человек за несколько секунд перестали быть гудящим ульем.
– Пошли, командир на плацу! – бросил недокуренную сигарету лейтенант.
Антохин занял место во главе роты, сделав всего пару шагов. Его товарищи юркнули за строй, пытаясь незаметно добежать до своих подразделений.
Командир полка – полковник Семёнов шёл быстрым шагом, торопился, не обращая внимания ни на что. Это было на него не похоже. Внимательный и дотошный, всегда спокойный офицер сейчас выглядел совсем другим: он был охвачен тревогой. Вместо табельного пистолета его руки сжимали автомат, каска надета набекрень, подсумки на поясе болтались, закрепленые не в том порядке. Не дойдя до центра плаца несколько метров, он громко отдал команду:
– Офицеры и прапорщики, ко мне!
Семеро ответственных по ротам отделились от общего строя и побежали трусцой к командиру части. Выполнив последние три шага строевым, они встали в линию, лицом к нему. Семёнов удивлённо осмотрел подчинённых:
– Это всё? Где остальные? Где командиры рот? Где командиры взводов? Расчётное время прибытия по тревоге уже прошло! Почему я вижу только суточный наряд? – с каждым словом негодование всё нарастало.
Семеро молчали.
«А, всё равно уже спалились!» – подумал Антохин.
Лицо командира налилось краской:
– Филиппов, где твой командир роты?
– Товарищ, я… – прапорщик замялся.
Антохин решил закончить начавшийся допрос:
– Товарищ полковник, командиры рот убыли отмечать получение очередного звания майором Полевиным.
– А их оповещение? С ними выходили на связь? – полковник повернул голову к сержанту взвода связи.
– Товарищ полковник, они – вне зоны доступа вышек! Нет связи! – отчеканил сухой, темноватый связист.
Губы командира полка задрожали, глаза начали наливаться кровью. Он закричал:
– Нет связи, мля? Да пошёл ты, полковник, да? Под трибунал всех этих говноедов! Отмечают они там, ослицы чпокнутые! Это они на меня болт забили? На меня?! Молокососы минетные! – подчинённые впервые видели таким обозлённым этого по обыкновению сдержанного человека. Его привычный размеренный голос сейчас бушевал так, что заставлял подрагивать коленки. Антохину казалось, что вот-вот кому‑то прилетит в челюсть прикладом командирского автомата. – Я их в такие части сошлю, мля: к чёртовой матери!
Гнев немного утих, Семёнов поправил съехавшую каску, сделал глубокий вдох и медленный выдох.
– Ладно. С ними потом разберусь, – командир части на пару секунд задержал взгляд на ночном небе, сплюнул и продолжил. – Немедленно выдвигаемся в пункт «Канва», старый пункт «2‑9». Перед полком поставлена задача: прибыть в район операции, оказать помощь в ликвидации и отлове животных, заражённых бешенством. Правила ведения огня – защита от нападения инфицированных зверей. В районе эпидемия, мы включены в состав карантинного кордона.
