– Твоё время, – Гора встал со стула, показывая пальцем на свои часы.
Палач услышал, как снаружи дождь стучит по асфальту, крыше, антенне, стеклам небольших окон.
– Ага.
Он опёрся на кулак и поднялся с пола.
– Пост принял. Ложись спать.
***
Сержант Седов заполнял журналы осмотра территорий, книги инструктажа и дежурства. Листы в клеточку уже рябили в его глазах, но военный регламент оставался непреклонным. Ночной дождь закончился, и в воздухе повис приятный запах свежести, идущий с улицы. Багровый берет скрывал аккуратно стриженые волосы военного. Их длина была чуть ближе к средней по армейским меркам. Небольшой автомат лежал на металлическом столе с телескопическими ножками: наспех сооружённый оповестительный пост, связывающий собой несколько боевых позиций стрелковых расчётов на небольшом участке Сил Сдерживания, стал местом несения службы «Старшего по заслону». С прибытием «Раската» в этот наряд сутками напролёт стали заступать бойцы полковника Громова. В небольшом боксе, почти по центру комнаты стоял раскладной стол «Старшего» с предметами армейской отчетности и телефоном, провод от которого уходил на улицу. Чёрный кабель покидал бокс через узкую дверь – впопыхах прокинутая линия являлась единственной связью заслона со штабом. Справа от дежурного на ящике с сигнальными ракетами сидел рядовой. Он сжимал свой автомат коленями. Упорно делая вид, что чистит шомполом ствол, солдат качался из стороны в сторону, пытаясь оставлять открытым хотя бы один глаз. Седов широко зевнул, посмотрел на наручные часы: «Скоро должна прийти смена от мотострелков. Ещё четыре часа и меня самого тоже заменят», – подумал он, предвкушая предстоящий короткий сон. Его серые глаза на пару секунд заискрились радостью от таких приятных мыслей, но затем тонкие пшеничные брови снова съехались на узкой переносице: «Я чё, не заполнял его?» На открытой странице журнала пожарной безопасности не было записи об отсутствии пожаров на посту уже целых три часа.
Зазвонил телефон.
– Пост-48, – ответил в чёрную трубку сержант.
– Статус 5! – отчеканили на другом конце.
– Статус 0-5!
– Принял! Смена уже пришла?
– Никак нет, ещё не были.
– Принял.
Парень вернул трубку на место. Почесав костяшкой указательного пальца округлый нос, Седов вернулся к разлинованным страницам.
Рядовой позади него перестал качаться: рука остановилась в нижнем положении. Вторая еле-еле одним пальцем ещё держалась за ремень автомата. Опершись шлемом на стенку бокса, солдат заснул, не сумев воспрепятствовать дрёме.
Сержант нажал на кнопку портативной рации, висевшей у него на лямке бронежилета:
– «Крот‑1» – «Ограде», начать расчёт!
Седов выжидающе смотрел в темноту за окном, разглядеть там он ничего и не пытался. Из рации периодически доносились позывные всех «Кротов», докладывавших о своём состоянии. Наконец, из динамика рации протрещало:
– «Крот 1-6», 0-5!
Сержант ответил по настроенному каналу:
– «Крот‑1», расчёт окончен!
«Когда выходной будет, я его весь продрыхну!» – сержант увидел, как тонкие линии фиолетовых клеток на бумаге немного «провернулись» на месте. Частое моргание отогнало это наваждение.
С улицы из-за приоткрытой двери стал слышен приближающийся кашель. Рядовой, притихший на ящике у стены, тихо сопел.
«Мля, он чё, опять заснул?» – подумал сержант в тот момент, когда дверь открылась на полную ширину, и на фанеру ступил человек в зелёном камуфляже с вкраплениями красных пятен.
«Старший» вскочил:
– Товарищ полковник, за время моего дежурства…
Спящий боец издал что-то среднее между хрюканьем и криком «Мля!», выронил автомат и шомпол из рук, открыв глаза, резко начал вставать, но спросонья потерял равновесие и плюхнулся обратно, задом на деревянный ящик.
– Погоди, погоди, – Громов остановил доклад сержанта. – Чё ты так разорался? Не видишь: товарищ в каком состоянии?
Командир «Раската» спокойно подошёл к ящикам и стал медленно отводить к стене съехавшую у рядового на лоб каску так, чтобы тот показал ему, наконец, своё лицо. Ноздри сержанта раздулись от волнения: «Попал!» – пронеслось у него в голове. В этот момент он не ощущал свою руку, которую продолжал держать «под козырёк».
Заспанный пехотинец пытался что-то сказать:
– Виноват, товарищ пол…
– Шшшш! – Громов прислонил указательный палец к своим губам, а когда солдат перестал пытаться испускать звуки, продолжил размеренным голосом. – Фамилия?
– Никитин, – рядовой покраснел.
– Устал, наверно, Никитин?
И без того глубоко посаженные глаза паренька пытались спрятаться поглубже в череп. Громов рассматривал пристыженную рожу рядового:
– Ты что, говорить не умеешь? Я спрашиваю: заснул?
Сержант сглотнул слюну сухим горлом:
– Так точно, товарищ полковник.
Офицер, совершенно не меняясь в лице, продолжил:
– Сон – падлюка. На посту тело сковывает – сон надо гнать! А лучше всего – занять себя чем-нибудь активным. Сменщик, заходи, чё ты встал там?
