Палач улыбнулся в ответ: странная шутка ему почему-то показалась уместной.
– Ладно, я пойду им помогу – моя смена. А утром на отсыпной! – Декан нацепил очки на переносицу, привычным движением заведя дужки на уши. Он медленно побрёл по изувеченной пожаром и боями казарме в сторону лестницы.
«Что же я ему хотел сказать?» – Палач всерьёз задумался, пытаясь выудить мысль из омута своей головы.
– Ну, мне скажи.
Подойдя почти вплотную, рядом с Палачом стоял его остроскулый, светлолицый товарищ – Джигит. В голубых глазах играли бесовские огоньки, худые руки переплелись над висевшим на груди автомате, а короткие сивые волосы почти не были видны на фоне белёсой кожи.
– Ах ты, чёрт! – Палач сжал протянутую ладонь и, встав, медвежьей хваткой обнял друга. – Выбрался оттуда! Ты смотри на него!
Джигит, скрывая взгляд, расплылся в улыбке, закивал:
– Да-да, я здесь вот, у тебя.
Бойцы уселись на пол около наблюдательного пункта – дыры в стене, по разные её стороны. Благодаря форме этого проёма, Луна создавала своим бледным светом овал на грязном полу казармы. В темноте ночи стало вдруг хорошо слышно трескотню жителей травы: кузнечиков и цикад.
– Нет, ну ты молодец, ты молодец! – Палач улыбался во все свои три десятка зубов.
Джигит только кивал на слова друга, отстукивая костяшками по стальному затвору автомата какой-то ритм.
– Но как ты прошёл? Один!
Ротный балагур посмотрел исподлобья и заговорил в непривычно низком тоне:
– Так, а просто, Антоха. Это те же пули. Они летят, а ты уклоняйся. Уклоняйся лучше – пролетят от тебя дальше. Что они могут?
– А, ну да, – Палач сконфузился, посмотрел на пол.
– А ты – крыса! – уголки губ молодого солдата поползли вверх в шутливой гримасе.
Антон опешил. На лице Джигита была всё та же дьявольская улыбка, походившая на оскал:
– Лабораторная. И понимаешь, почему?
– Нет.
– Потому что их могилы безымянные – братские могилы, за светлое будущее! – Джигит засмеялся, вздрагивая плечами и смотря сквозь стену куда-то вдаль. Палач сейчас не мог узнать своего товарища. В этот момент в его голове всплыли воспоминания – высота, короткая перестрелка, тело, лежащее у ступенек.
– А ты…
– Мёртв? Да. Но зато я выбрался оттуда. А вот у тебя получилось бы? Своей ли, чужой ли!
– Будешь окроплён, – по привычке произнёс Палач, не в силах осознать, что сейчас происходит.
На плацу замелькали тени – то туда, то сюда бежали крупные, похожие на буйволов собаки. В воздух полетели обрывки тентов, которыми были покрыты грузовики. Отовсюду послышались жуткие завывания.
Джигит встал, сделал шаг к дыре и опустил автомат к полу. На его бронежилете стало видно входное отверстие – зияющая дыра с кровавыми ошмётками плоти вместо сердца.
Палач попытался встать, но ноги будто бы приклеились к полу – все движения стали такими медленными, словно он был в тягучем киселе.
– Не бойся, братан, вы же все здесь, у меня, – Джигит постучал кулаком по окровавленному, оплавленному краю бронежилета у раны. – Вот здесь вы у меня все! Вот здесь вы уже все!
Из тёмного тамбура с первого этажа донесся скрип от шатающегося металлического поручня, послышались судорожные шлепки по лестнице.
С неимоверным усилием, Антон смог лишь упасть на пол и навести дуло автомата на тёмный тамбур второго этажа: его тело стало очень тяжёлым, закостеневшим.
Рядом кто-то истошно прокричал:
– За Раскат! За нас! Будешь окроплён!
Палач повернул голову на голос, к отверстию в стене. Джигит стоял на самом краю дыры, разведя руки в стороны. Его лицо было мертвецки бледным, на нём не было больше никаких эмоций. Закрыв глаза, солдат шатнулся назад и пропал из виду, упав в многотысячную толпу монстров.
Вскрикнув, Палач проснулся. Боец почувствовал, что лежит грудью на автомате и перевернулся на правый бок. Сквозь небольшие стёкла «бойниц» в помещение рубки заглядывала Луна. Её серебряный свет падал на верх стены, у которой он спал. Дверь в коридор была открыта. Между ним и этой дверью, лежа головой на рюкзаке, спала Настя. С другой стороны от двери, под белой доской с надписями, лицом к стене храпел Рысь. Антон почувствовал, как вспотел. Вся одежда на нём намокла от пота из-за кошмарного сна. Он посмотрел в открытую дверь, моргая, пытаясь окончательно проснуться. «Как хорошо, что я не на том втором этаже», – Палач протёр глаза, перевернулся на спину. Потолок даже сквозь ночную тьму выглядел белым. Снизу его подсвечивал фонарик. Палач сел, опершись спиной о стену. За столом с приборными панелями сидел Гора. Включённый фонарь был прикрыт каской, из-за чего вся конструкция походила на военно-полевой торшер. Великан аккуратно что-то выцарапывал ножом по столешнице. Палач осмотрел комнату: аппаратные шкафы также светились огоньками небольших лампочек, его бронежилет был слева, автомат справа, Гора на посту, Мессия рядом, почти вплотную, Рысь на стрёме. «А где? А, вот», – Палач вновь протёр сонные глаза, не сразу разглядев у противоположной стены Вадима и Машу. Девушка лежала вдоль плинтуса, положив голову на грудь командира. Видимо, Вадим заснул, прижимая Шерлок к себе.
