Он побежал вдоль ряда кричащих людей, которые пытались извлечь ружья из чехлов на пятящихся, упирающихся лошадях. Буры поливали их огнем, люди и кони с криками падали на траву.
Вырвавшиеся лошади бежали по долине, волоча за собой узду; пустые стремена били их по бокам.
– Оставьте их! Пусть уходят! В реку!
Упали два мула из запряженных в коляску. Шон сорвал брезент и поднял пулемет. Пуля ударила в дерево у него под руками.
– Эй! – крикнул он одному из моряков. – Держи-ка!
Он передал ему пулемет, и тот, подхватив «максим», побежал и спрыгнул с речного берега. Держа в каждой руке по ящику с патронами, Шон рванул за ним. Ему казалось, что он бежит по пояс в воде, подгоняемый отчаянием; страх не покидал его. Пуля пробила поле его шляпы прямо перед глазами, ящики с патронами тянули вниз, а он в слепой панике продолжал бежать к реке. Неожиданно земля ушла у него из-под ног, он упал, ударился спиной, перевернулся ничком и погрузился в ледяную воду.
Но мигом поднялся и, не выпуская ящиков с патронами для «максима», побрел к берегу. Над ним свистели и пели бурские пули, русло реки уже было забито его людьми, которые продолжали падать и прыгать с берега, увеличивая смятение.
Шон в льющейся с одежды воде, тяжело дыша, прислонился к берегу, осматриваясь. Поток уцелевших, стремившийся в реку, замедлился, потом совсем прекратился. Буры тоже прекратили стрелять, и на поле боя воцарилась относительная тишина, нарушаемая стонами и проклятиями раненых.
Прежде всего Шон подумал о Соле. Он нашел его под берегом. Сол держал двух вьючных мулов, рядом с ним Мбежане и Нонга держали еще двух. Сола Шон посылал командовать дальним участком линии.
– Старшина! – крикнул он и с облегчением услышал совсем близко ответ:
– Здесь, сэр!
– Растяните их вдоль берега. Пусть готовят платформы для огня.
– Слушаюсь, сэр.
И сразу начал:
– Эй вы, слышали, что сказал майор? Поднимайтесь с задниц!
Через десять минут вдоль реки вытянулась цепь из двухсот стрелков с ружьями, а «максим» был установлен за насыпью из земли и камней и обслуживался расчетом. Те, кто потерял оружие, занимались ранеными.
Эта жалкая маленькая группа собралась в середине линии, раненые сидели у берега по пояс в грязи, и их кровь окрашивала воду в бурый цвет.
Шон поднялся на одну из платформ для стрельбы и осторожно выглянул за край берега. Открылось тошнотворное зрелище. Всюду мертвые лошади и мулы с разорванными тюками, земля усыпана одеялами и провизией.
Раненые животные беспомощно хромали или стояли на месте, понурив голову.
– Есть кто-нибудь живой? – крикнул Шон, но мертвецы не ответили. Снайпер сверху вогнал пулю в землю перед ним, и Шон торопливо спрыгнул вниз.
– Большинство сумело уползти, сэр. А тем, кто не смог, теперь лучше, чем сидящим в грязи.
– Сколько мы потеряли, Экклз?
– С десяток мертвых, сэр, вдвое больше раненых. Легко отделались.
– Да, – кивнул Шон.
– Почти все первые выстрелы прошли выше. Даже лучшие стрелки допускают такую ошибку, когда стреляют сверху вниз. Они застали нас со спущенными штанами, – добавил Экклз, и от Шона не ускользнула нотка осуждения в его голосе.
– Знаю. Мне следовало разместить наверху посты, – согласился он.
«Ты не Наполеон, – сказал он себе, – и потери это доказывают».
– Сколько потеряно оружия?
– Сейчас у нас двести десять ружей и один «максим», сэр, и перед самым нападением я раздал всем по сто дополнительных патронов.
– Должно хватить, – решил Шон. – Остается терпеть, пока мой туземный проводник не приведет подкрепление.
Полчаса ничего не происходило, если не считать редких выстрелов сверху.
Шон прошел вдоль линии, разговаривая с людьми.
– Как дела, моряк?
– У моей старушки-мамы был бы припадок, сэр. «Джордж, – сказала бы она, – сидение в грязи не облегчит твой геморрой». Вот что она сказала бы, сэр.
Он был ранен в живот, и у Шона нашлись силы усмехнуться его словам.
– Но я бы покурил. Это я бы с удовольствием.
Шон нашел для него в кармане измятую сигару и пошел дальше.
Молодой солдат колониальных войск тихо плакал, прижимая к груди окровавленную тряпку.
– Больно? – мягко спросил Шон. Мальчишка посмотрел на него, заливаясь слезами.
– Уходите, – прошептал он. – Пожалуйста, уходите.
Шон отошел. «Я должен был проверить высоты, – снова подумал он. – Должен был».
– Наверху флаг перемирия, сэр! – возбужденно воскликнул человек рядом, и Шон поднялся наверх.
По всей линии пробежал гул замечаний.
– Подштанники сушат.
– Ублюдки хотят сдаться. Знают, что мы их прикончим.
Шон выбрался из реки и помахал шляпой в сторону белой тряпки, которой махали сверху. К нему начал спускаться всадник.
– Middag [18], минхеер, – поздоровался Шон. В ответ он получил лишь кивок и записку, которую протянул ему всадник.
«Минхеер, в ближайшее время я ожидаю прибытия пулеметов Гочкиса. Ваше положение безнадежно. Предлагаю сложить оружие, чтобы избежать дальнейших жертв. Я. П. Леруа, вехт-генерал, отряд Винберга».
Написано по-голландски на вырванном из блокнота листке.
– Мои приветствия генералу, минхеер, но мы немного задержимся здесь.
