– Не то слово, весь наркоконтроль можно смело в расход, вся наркоторговля под милицией. А конкретно по нашему начальству… была в прошлом году гнусная история, краешком нас зацепило. Комитет и пограничники очень долго крутили многоходовую комбинацию. Все как в кино, внедренные агенты, турецкие шпионы, международные банкиры, спонсирующие международных террористов, построенный газопровод у нас и не построенный в Азербайджане, тонны наркотиков и сотни тонн оружия. И в этом диком кавказском замесе гэбня умудрилась поставить жирную точку. Ну, это они так думали. Накрыли бандитов по всему краю, хоть как в сорок четвертом, подгоняй составы да вывози целыми кварталами в районы вечной мерзлоты. Но против них единым фронтом выступило мое начальство с прокуратурой, чиновничеством и правозащитниками, ну как же, таких партнеров по бизнесу упаковать придется. В общем, совместными усилиями развалили большинство дел и арестовали только десяток самых отмороженных, на которых клеймо некуда ставить. Пару работорговцев в Нефтекумском районе да трех «продажных ментов». Мальчишки, четыре месяца как выпустились из школы милиции. Короче, многолетняя операция превратилась в пшик. Так что по данному вопросу я полностью солидарен с кровавой гэбней.
Сергей надолго замолчал, задумавшись о своем, потом поинтересовался:
– Слушайте, я смотрю, у вас вдоль дороги расстрелянные машины стоят, что случилось?
– Да нашли, понимаешь ли, склад с оружием и устроили засаду на его владельцев. Восемь ноль в нашу пользу, – усмехнулся Берсенев.
– А что-то я следственных действий не заметил.
– Серег, ты, похоже, еще не въехал, мы реально в другом мире, а вокруг мерзкие твари, которые людей жрут. Дел больше нет, как с этой поганью разбираться.
– А оружие?
– Я как нашедший себе забрал, в смысле принял на баланс Министерства обороны. В агрегате лежит, могу выделить тебе «калаш» и «стечкина».
– Совсем хорошо, буду признателен…
– Будешь, будешь, – перебил его Андрей, – но сейчас ты не станешь принимать поспешных решений, а пойдешь спать. Днем мы посоветуемся со старшими товарищами, и они придумают, что с тобой делать.
– А что это ты раскомандовался? – удивился Сергей.
– Как здешний начальник штаба, имею на то полное право, – парировал Андрей.
– Ты, наверное, хотел сказать «замполит», – поддел приятеля Игорь.
– Если кто-то не заткнется, то буду замполитом, – хмыкнул Андрей, – рот закрыл, рабочее место убрано. И этот кто-то будет сам бумажками заниматься.
– Понял, был не прав, – включил заднюю Берсенев.
– То-то же, трепещи, презренный, пред всемогуществом армейской бюрократии.
– А если серьезно, я чувствую некую недосказанность.
– Все просто, наш милицейский друг возомнил, будто, работая в убойном отделе, он сможет остаться белым и пушистым, в смысле честным ментом. Пока он расследовал последствия пьяных драк и банального гоп-стопа, у него даже получалось. Однако, как известно, вечно фартить не может, и недавно он конкретно вляпался. Если бы не перенос в новый мир, скорей всего, вместо пива по субботам носили бы ему сухари.
Игорь удивленно посмотрел на друга, тот только обреченно махнул рукой и рассказал. Первое его настоящее дело, не просто алкаши друг друга порезали или сынко мамку ради освобождения жилплощади притравил, а настоящее, спланированное злодейство, учиненное с особым зверством. Для их тихого города – серьезная тема. Девочка пятнадцати лет умерла в петле после жестоких пыток. Он еще удивился, почему именно ему поручили, как опер он не самый опытный. Сейчас-то все понятно, а тогда взялся за дело со всем пылом молодости. Начальство намекало ему, случившееся можно представить как самоубийство. Типа девочку изнасиловали, а она, не выдержав унижений, покончила с собой. В прокуратуре ему об этом говорили открытым текстом. Но он уже встал на след и закусил удила. Сынок главы Ленинского района со товарищи изволил развлечься, улики железобетонные, показания свидетелей в наличии. Упаковали гавриков, начали крутить, те со страху стали сдавать друг дружку, как стеклотару.
