– Серег, завязывай с такой рукопашкой, у тебя во взводе одни призывники, ничему ты их толком не научишь, это раз. Доподлинно известно, в рукопашке побеждает тот, у кого больше патронов и кто стреляет лучше, это два. Я прошел пять кампаний и сходился врукопашную всего один раз, когда дал в ухо нашему бывшему начальнику артвооружения. Хотел, тварь, чтобы мы из СВД пулеметными патронами стреляли. Взять языка или снять часового – рукопашный бой не нужен, это три. Теперь о простой физике. На выход обычно идешь, как ишак нагруженный, попробуй с полста килограммами на горбу ударить ногой в голову, в принципе получится, если твой противник уже лежит. Поэтому, если не хочешь у себя двухсотых, налегай на ОФП, тактику и стрельбу, благо теперь с этим попроще.
– Юрий Анатольевич, при всем уважении, рукопашка воспитывает уверенность в себе и способность быстро принимать решения в критической ситуации, к тому же…
– Сереж, кто против или возражает? Научи их паре простейших заломов, броску через бедро. Из ударов руками оставь один боковой, мощный и простой в обучении. Панч можешь оставить, а джеб вообще забудь, сам знаешь, он только на вид несложный, а на практике над ним работать и работать. Ногами работать научи – два удара, первый в колено и второй по яйцам. И больше практики, возьми у физрука защиту, и пусть лупят друг дружку до посинения, чтобы на автопилоте выполняли. Через полгода они будут у тебя и решительными, и свирепыми, топором не отмашешься.
Демидов уже хотел перейти к практическим рекомендациям, когда внезапно накатило. Что именно? Да шут его знает, такое впечатление, что мир рушился. Вот он, Армагеддон, сейчас протрубит ангел, и каждому выдадут окончательный расчет. Лейтенант Сережа тоже что-то почувствовал, подскочил с выпученными глазами подростка, надышавшегося клея. Попытался сделать шаг, но запутался в собственных ногах и рухнул плашмя. Демидов только успел подхватить его голову у самой земли. С его метр девяносто, да плашмя об асфальт, так можно и убиться насмерть. Или не можно? Как-никак Сережа тоже выпускник родного Рязанского, стопку кирпичей головой разносит в пыль за один удар.
Дыхание ровное, пощупал пульс на шее, нормально, сердце работает. Вроде все гут, только глаза у него шальные и вращаются, как у хамелеона, в разные стороны. Сильно, кто бы мог подумать, что человек так умеет. Оплеуха не помогла, последующая тоже. Приходить в себя начал только после третьей, наглядно демонстрируя на практике работу закона диалектики про переход количественных изменений в качественные.
– Ты как? – озадачил Демидов подчиненного, когда у того сфокусировался взгляд. – В норме? И почему вокруг тебя свечение?
– Не знаю, вроде нормально, – задумался лейтенант, – а что со мной было?
– Такое впечатление, что прямо во время нашего разговора ты что-то нюхнул и отрубился. А потом начал светиться.
– Светиться? Ну я на прошлой неделе диспансеризацию проходил с флюорографией, может, там мощность излучения превысили?
– Звездец, дитя дерьмократии! Лейтенант Синицын, отставить шуточки.
– Я… есть отставить шуточки. Блин, Юрий Анатольевич, кстати, вы тоже светитесь.
Демидов оглядел себя, покрутил перед глазами руки, от которых действительно шло некоторое сияние, тусклый белый свет с золотыми искорками. Интересно, а у Сереги свечение красноватое.
– А ну, каким цветом я свечусь?
– Белый такой, холодный, как лампа дневного света, и еще что-то мелькает, не пойму. А я красным, да?
– Да, ты красным. Только что бы это значило?
– Как вам идея насчет ауры, вроде некоторые ее могут видеть?
– Ага, наш новый прапор на ГСМ ее иногда видит. Потом начмед фиксирует его на койке и ставит капельницу с аскорбинкой, через пару дней – как новенький.
В ауру и прочую дребедень Демидов не верил, странные события вокруг видел собственными глазами. Бойцы, отдыхающие после занятия, потерянными не выглядели. Кроме одного, который, подражая своему командиру, валялся в отключке. Молодежь бестолково суетилась вокруг него, не зная, что предпринять. Кстати, если приглядеться, становилось видно: бойцы тоже светились. Не так, как они с летехой, скорей это даже не свечение, а словно марево вокруг тела. И, кроме того, присутствовало еще что-то совершенно неправильное, но пока ускользавшее от майора.
– Тень! Долбаная тень! Серега, ты видишь? – За время их диалога тень резко перепрыгнула в противоположную сторону, попутно здорово удлинившись.
– Точно, а я все думаю, что за хрень, чувствую что-то не то, а не пойму. И солнце часов на пять вечера.
– Да, примерно так. Ты вот что, разберись со своими бойцами, а я пока огляжусь.
