По-хорошему, быть Мишке командиром полка, да вот незадача, умные головы в министерстве обороны решили не отрывать призывников от мамкиной титьки, пусть служат рядом с домом. Для их полка решение имело самые негативные последствия. Вместо здоровенных парней со всей страны пришлось выбирать их из одних местных, что, естественно, сказалось на качестве человеческого ресурса. А для поднятия боевого духа в название полка добавили слово «казачий». Ну как же, край-то казачий, пусть и полк будет. Все посмеялись и забыли. Вспомнили, когда Лизермана решили поставить командиром полка. Это вообще как, командир отдельного казачьего десантно-штурмового полка полковник Лизерман с позывным «Раввин»? Мишка, в отличие от старших начальников, не был лишен чувства юмора. Потому и не стал полковником.
– Да заходи уже, – раздалось из-за двери. Ничего себе, Демидов только руку постучать занес, а Мишка уже в курсе.
Однокурсник с задумчивым видом сидел на подоконнике и, высунувшись на улицу, что-то разглядывал в бинокль. На рабочем столе чай из перевернутой чашки залил документы, похоже, десантника тоже накрыло.
– Что интересного в унылом пейзаже? – поинтересовался майор. Вместо ответа Лизерман протянул ему бинокль. Демидов высунулся в окно, посмотрел в ту же сторону… еще раз посмотрел, залез с ногами на подоконник, уцепившись за угол стены, подался на улицу всем корпусом и еще раз посмотрел.
– Что видишь? – спросил Лизерман.
– Конечно, могу ошибаться, но, кажется, именно так выглядят джунгли, – пробормотал Демидов. Естественно, вживую джунглей он не видел, но телевизор смотрел и книжки читал. И то, что сейчас располагалось недалеко от города, на них было очень похоже. Буйная тропическая зелень начиналась примерно в десяти километрах от городской черты, Старомарьевки не видно вообще, сто пятьдесят четвертое шоссе упиралось в зеленую стену уже на выезде из Надежды.
– Это радует! – отозвался начштаба.
– Что именно? Веселенький пейзаж или исчезновение Старомарьевки?
– Собственное психическое здоровье. Тараканы в головах у каждого свои, поэтому одинаковых зрительных галлюцинаций не бывает. Кстати, почему ты светишься?
– Каким светом?
– Ровным белым с золотыми искорками по всему объему.
– Молодца, угадал, напомни, при случае принесу тебе шоколадку.
– Это мысль! – Мишка вернулся к столу, достал из ящика начатую бутылку коньяка и стакан, набулькал в него треть и протянул Демидову, поднял опрокинутую кружку, налил себе. Выдохнули и выпили залпом, как водку.
– Ты, кстати, тоже отсвечиваешь. Сине-белыми полосами, этакий хай-тек, стильно.
– Да, начался денек, – процедил Лизерман, – хотя, судя по солнцу, рабочий день сейчас закончится. Юр, а ты, собственно, чего пришел?
– Как чего, узнать мнение командования о происходящем безобразии.
– Чего тут думать, накажу кого-нибудь. Тебя бесполезно, поэтому начну со своего помощника. Кто-то же должен ответить за то, что я вдруг отрубился и план развертывания чаем залил! – Мишка смахнул со стола мокрые бумаги в том месте, где под стеклом располагался список телефонов. Набрал номер начальника склада артвооружения и приказал немедленно доставить на крышу штаба стереотрубу. Позвонил дежурному, приказал открыть дверь на крышу, отмахнулся от его доклада, сказав: «Уже знаю». – Если серьезно, я пока не пойму, что происходит. Сижу, значит, копаюсь в бумагах, и вдруг – бах! Прихожу в себя через пару минут по часам, в то время как по солнцу прошло уже часов семь. Выглядываю в окно, а на выезде из города джунгли. Потом я каким-то боком чувствую тебя за дверью, а дальше заходит парень, которого я знаю тридцать лет, и вокруг него нимб… ну, знаете.
– Ага, ты забыл про провалы в памяти, до училища мы не были знакомы. И чего это ты к моему нимбу цепляешься, в небесной канцелярии всяко лучше знают, кому нимбы раздавать.
– О, Юра вышел на тропу войны, Задорнов отдыхает.
– Если ты про уволенного министра финансов, то, наверное, так оно и есть.
– У тебя что, такая защитная реакция на стресс или в маразм впадаешь перед дембелем?
– Это у вас стресс, потери сознания, провалы в памяти, а у меня все чудненько, чувствую себя двадцатилетним. Кажется, даже зрение острее стало.
– О, блин, слона-то я и не заметил, – задумчиво пробормотал подполковник. – Ты себя в зеркале видел? Понятно, мухой в сортир и обратно. Майор Демидов, быстро, смотреться в зеркало и назад!
Быстро не получилось. Нет, конечно, двадцатилетним он не стал, но на лице несколько разгладились морщины, а седой ежик на голове вновь стал темно-русым. В общем, из глубин зеркала на Демидова смотрел не побитый жизнью вояка с незадавшейся карьерой, а весьма серьезный господин, место которого не на броне с солдатами, а в кресле солидного банка. Возможно, он и был бы именно таким лет в тридцать пять, если бы не та жизнь, которую ему диктовала военная служба. Весело, и, кажется, колени скрипят меньше. Перемены понравились, чего уж там. Неясным оставался самый важный вопрос – что жизнь стребует взамен?
