– Что есть, то есть. Он танцует с ее дочерью. Взгляни хорошенько на себя, Брайди. Возможно, он сделал свой выбор, и это не ты. Зато я здесь.
Брайди в раздражении отошла в сторону и бросила через плечо:
– Джеймс, что ты несешь?! Ты мой друг, мой кузен, и он тоже. Мы – одно целое, вот почему он тоже должен быть здесь.
Тим подвел Пенни к ее матери и, повинуясь жесту Потти, последовал за ним. Они некоторое время не контактировали, поскольку Тим получил инструкцию залечь на дно после того, как он помог Герберам бежать, и ему было любопытно, что тот хочет ему сообщить. Он вышел вслед за полковником на террасу, но там было слишком много народу. Потти широкими шагами направился к кедру и по пути столкнулся с Брайди.
– Добрый вечер, Брайди, – поздоровался Потти.
– Ой, да замолчите вы, – раздраженно ответила она и, подняв голову, гордо прошла мимо Потти и Тима.
– Бог ты мой, милые повздорили, – заметил Потти. – Глянь-ка на юного Джеймса. Топает в сторону изгороди с крейсерской скоростью.
Тим перевел взгляд с Джеймса на удаляющуюся фигуру Брайди. Нет, только не это. Ведь он хотел, чтобы мужчиной, которого она бы полюбила, был он, Тим. Потти окликнул его:
– Слушай, у нас есть о чем поговорить. И не слишком ли она молода для тебя?
Тим покачал головой.
– В Брайди есть какая-то врожденная сила, смелость и зрелость. Возможно, она слишком много говорит, но, как правило, по делу. И она всегда говорит правду, в отличие от нас, Потти. Я готов отдать жизнь за нее. Так что вы хотели мне сказать?
Потти сдул пепел с сигары.
– Пойдем к тому дереву. За столько лет в нем накопилось много мудрости, унаследованной, как я подозреваю, от того, предыдущего.
Они не начинали разговор, пока не дошли до кедра и укрылись под его ветвями. Из окон Холла лился мягкий свет, звучала музыка. Потти сказал:
– Пусть, Господи, не погаснут снова огни во всей Европе. Я действительно подумал в какой-то момент, что сэр Энтони собирается сделать признание перед собравшейся компанией, и рад, что он этого не сделал. Пути обратно уже не было бы, а он все-таки хороший малый. Я стараюсь придумать, как устроить так, чтобы он достойно прожил остаток своей жизни.
– Он знает, что выдал себя?
– Пока нет. Мы используем его в своих целях, и я надеюсь, что со временем, когда наступит момент брать его, это поможет ему искупить вину в собственных глазах. Он явно отдает себе отчет в том, что барахтается в мутной воде, но пока еще рано бросать ему спасательный жилет, иначе мы не сможем спасти его доброе имя. Мы должны работать аккуратно и терпеливо и будем надеяться, что бог не допустит, чтобы он проболтался до того, как мы будем готовы.
– Вы говорите, используете его в своих целях?
Потти издал смешок.
– Да, дорогуша, но в мире не хватает хороших людей.
Разговаривать с Потти свободно было большим облегчением для Тима. К тому же этот человек нравился ему.
– А как со мной? Я тоже себя выдал?
Тиму хотелось, чтобы Потти сказал: «Да, больше никогда туда не езди, это слишком опасно», потому что пришло письмо от матери, где говорилось, что они хотят получить оригинал, иначе Хейне будет вынужден предпринять соответствующие шаги. Что имелось в виду, Тим знать не хотел. Потти сказал:
– Мы совершенно уверены, что тебе ничего не грозит. Мы действительно потеряли человека в Берлине, но, судя по всему, никто не связывает его с тобой, и нигде не значится, что Дитер и Бернат – это Герберы. По нашим предположениям, считается, что они свободно переезжают с места на место на континенте.
– Значит, на каком-то этапе вы снова пошлете меня в Германию?
Затаив дыхание, он ждал ответа.
– Возможно, старина, возможно, хотя мне представляется, что придет время, когда ты принесешь больше пользы, работая здесь, в Британии. Еще будут агенты, к которым можно обратиться, и те люди, которых предстоит разоблачить, эдаких леди Маргарет этого мира, которых их одержимость принадлежностью к высшей расе может толкнуть на путь государственной измены. Кстати, если она уже этого не сделала. У Пенни, по ощущению, тоже неплохие задатки. Так сказать, достоинство, хотя не в том смысле, в каком ей хотелось бы.
– Но она просто молодая женщина, – запротестовал Тим.
– Да, и оголтелая антисемитка, которая, по ее собственным словам, утверждает, что в Германии не диктатура, а просто система упрощенной демократии. И эта система позволит этой стране двинуться на Восток и на Запад и стереть с лица земли всех недочеловеков. Я цитирую дословно.
Тим возразил:
– Она глупенькая молодая дамочка, которая не видела того, что видели мы все, и повторяет за матерью, как попугай. Как можно так манипулировать ею? Это звучит чертовски цинично.
