Майклу мерещились то мертвые тела французских гвардейцев, которые переплелись между собой, словно корни деревьев, то брошенная лошадь, мирно щипавшая траву, то гусар с распоротым животом, молящий о смерти. Майкл произнес над ним молитву на французском, а затем перерезал бедняге глотку.
Потом Майкл сам был на волоске от смерти, когда кирасир занес над ним меч. У него не было ни малейшего шанса выдержать поединок.
Однако заметив, что Майкл ранен, француз отсалютовал рукояткой меча и ускакал. Майкл нащупал вшитый в подкладку шинели калейдоскоп, свой талисман, — опять он спас ему жизнь.
Они двигались по противоположному склону долины, когда Майкл заметил сквозь просвет в кустах Тома Хасси, на которого напали два француза. Один из них штыком проткнул прапорщику плечо. С диким воплем Майкл помчался на выручку товарищу, одного француза ударил в грудь и рыча повернулся ко второму. Обоих как ветром сдуло.
Том вытер лицо грязным рукавом.
— Как научиться воевать так, как вы?
— Для этого нужны опыт и скверный характер.
Майкл все еще тяжело дышал, но ярость его улеглась. Вдруг он заметил кровь между пальцев у прапорщика.
— Вам нужно этим заняться.
— Потом, когда будет время.
Глаза у Тома блестели от возбуждения, ведь он только что едва не погиб.
У них были две здоровые руки на двоих, но они как-то умудрились перевязать штыковую рану и снова тронулись в путь. Майкл старался не терять юношу из виду, но поток наступающих ганноверцев их разделил.
Смерть в бою бывает либо мгновенной, либо долгой, мучительной. Для Майкла конец наступил мгновенно. Он услышал ругательство на французском, обернулся и увидел французов, напавших на Тома Хасси. Оба целились в него из ружей на расстоянии пятидесяти футов. Грянули выстрелы, и две пули вошли в Майкла почти одновременно, одна в бедро, другая в живот. Он упал в грязь, зная, что больше не поднимется.
Майкл лежал почти без сознания, однако почувствовал, как задрожала земля от ударов копыт. Поднял голову и увидел, что прямо на него стремительно мчится с полдюжины французских улан. Сознавая всю тщетность своих усилий, он попытался отползти к кустам и спрятаться, однако уланы успели его окружить. И один из них, придержав коня, вонзил Майклу в спину копье.
У Майкла потемнело в глазах от боли, он больше не видел закатного солнца, не слышал грохота битвы. Грудь его судорожно вздымалась, единственная мысль билась в затуманенном мозгу, — достойной смертью он искупит все бесчестные поступки, которые совершил в своей жизни.
Майклу казалось, что он оторвался от своего истерзанного больного тела и плывет прямо к Кэтрин. Он явственно ощущал, что она где-то близко, совсем рядом. Она улыбается, и от нежного прикосновения ее рук боль исчезает.
Майкл еще раз подумал о том, что умер, как и подобает настоящему воину, и к тому же имел счастье познакомиться с женщиной, заслуживавшей любви. После этого он, умиротворенный, скользнул в темноту.
Вечер был на исходе, когда Кэтрин с замиранием сердца вдруг почувствовала, что случилось нечто ужасное. Они с Элспет сидели в столовой, у их ног примостились собаки. Луи, как обычно, дремал, но почему так присмирел Клэнси?
Женщины обрадовались, когда неожиданно, как и позапрошлой ночью, в дверь постучали, и бросились открывать. Перед ними снова стоял Уилл Феррис, с изможденным, потемневшим от пороховой гари лицом. Он не был ранен, если не считать перевязанного правого предплечья. Элспет с криком бросилась в его объятия.
Кэтрин позавидовала им. Если бы у нее самой было все так просто в жизни! Она подождала несколько минут, пока они наговорятся, а потом спросила:
— Какие новости, Уилл?
Не выпуская из объятий Элспет, он изрек:
— Сражение выиграно. Никогда не видел более кровопролитной битвы. Ваш муж цел и невредим, капитан Моубри ранен. Я пришел сообщить об этом его жене.
— Она с детьми уехала в Антверпен. Что у него за ранения?
— Пуля раздробила ему левое предплечье. Его сбили с лошади, и если бы не ваш муж, мадам, он бы погиб. Капитан Мельбурн подобрал его и привез на наши позиции.
Благодарение Богу, Колин всегда отличался смелостью.
— Я должна доставить Чарльза домой. Вы в силах прямо сейчас отвезти меня к нему или вам надо отдохнуть?
— Я в порядке, мадам, но не могу отвезти вас в Ватерлоо, — взволнованно ответил Феррис. — Дома там переполнены умирающими. Это не место для леди.
— Я обещала Энн позаботиться о Чарльзе, как сделала бы это она сама, и, видит Бог, выполню свое обещание, — решительно заявила Кэтрин.
Феррис не соглашался, тогда Элспет проворковала своим нежным голоском:
— Не беспокойся, миссис Мельбурн все по плечу.
Пришлось Феррису сдаться. Позвали Эверетта и велели ему приготовить небольшую повозку, которой пользовались для домашних нужд. Грум постелил солому на жесткое Сиденье, а Элспет принесла простыни, в то время как Кэтрин собирала свою медицинскую сумку, где среди прочего была настойка опия. Она не поехала в повозке, а надела бриджи, как иногда делала в Испании, и оседлала Цезаря, коня Колина.
