Кто рассказал лордерам о моем рисунке больницы? Эми единственная, кто его видела. Но она не могла. Ни за что! В любом случае это какая-то бессмыслица. Если она намеревалась сообщить обо мне лордерам, зачем тогда заставила порвать рисунок или вообще признаваться, что она его видела?
И все же… вдруг она проболталась об этом кому-то без всякого злого умысла, а тот сказал кому-то еще?
Такое возможно. Но это было только вчера. Сегодня занятий в школе нет, и единственными, кого она с тех пор видела, были мама и Джазз.
Должно быть, это кто-то из них.
Нет! В это невозможно поверить! Но кто же тогда?
На это у меня нет ответа. Невольно или намеренно, но либо Эми, либо мама, либо Джазз сдали меня лордерам.
В этом мире так мало людей, которым я доверяю и которых люблю, и кто-то из них меня предал. Я не знаю, кто именно, и не могу поверить, что кто-то из них на это способен. Особенно мама.
Мама, которая стала таковой меньше двух месяцев тому назад.
Да.
Та, чьих родителей убили террористы, да и сына тоже, насколько ей известно. И ты не веришь, что она выдала бы тебя, если бы полагала, что ты одна из них?
Душу мою терзают сомнения. Возможно, но… Нет. Я просто не могу в это поверить, и все тут!
Но есть и то, отчего душа моя поет: Бен жив! Действительно жив. Теперь это не просто слова Эйдена, Коулсон тоже так сказал. Он, конечно, мог и солгать, но зачем ему? Его угроз мне и Кэму было вполне достаточно. И Коулсон не знает, что, даже если мне не удастся отыскать Бена самой, я узнаю, где он, у Эйдена. Все, что мне нужно, это найти Бена и предупредить его об угрозах Коулсона. Возможно, мы могли бы вместе сбежать в какое-нибудь такое место, где лордеры нас не найдут.
Например, на Луну?
Я гоню прочь сомнения, не обращаю на них внимания. Хватаюсь за эту крошечную надежду и держусь крепко.
Без нее у меня ничего нет.
Кэм спрыгивает с велика перед своим домом и, не говоря ни слова, катит его по подъездной дорожке.
– Подожди, – кричу я, и он останавливается, оборачивается. – Как ты объяснишь, что с тобой случилось?
– Упал с велосипеда. А ты?
– Вообще ничего не скажу.
Он идет дальше. Слезы жгут мне глаза. Он сейчас – мой единственный друг, не считая Эми, мамы и Джазза. Хотя как минимум кто-то один из них в действительности мне не друг.
– Кэм, мне очень жаль, – мягко говорю я.
Он снова оборачивается, кивает.
– Знаю, – отзывается он и заходит в дом.
Я завожу велосипед в сарай, затем отпираю входную дверь.
– Эй? – кричу я, но никто не отвечает. В доме тихо.
Я бегу в душ. Хотя бы буду выглядеть нормально к тому времени, как все вернутся, и посмотрю, кто удивится, увидев меня дома.
За ужином я пристально наблюдаю за ними. Джазз тоже у нас, поэтому все подозреваемые на месте. Но все они такие, как и всегда, значит, либо кто-то хороший актер, либо я ошибаюсь. Но какой тут еще может быть вариант? Это должен быть кто-то из них.
Следующее утро выдается серым, моросит противный мелкий дождь. Не улучшает настроения и то, что все тело болит, от макушки до пяток. Упасть с велосипеда, да еще побывать в лапах у лордеров – это вам не шутки. Не говоря уж о драке. Я мысленно усмехаюсь, вспоминая распухшее лицо того лордера.
За завтраком я сижу понурая, размазываю кашу по тарелке. Есть совсем не хочется.
– Что это с тобой сегодня? – спрашивает мама.
– Наверное, всю ночь вздыхала по Кэмерону, – говорит Эми и ухмыляется.
Я хмурюсь.
– Ты все не так поняла, мы просто друзья. – По крайней мере были. Я вздыхаю. Может, он теперь и разговаривать со мной не будет.
– Вот видишь? – смеется Эми, и мама улыбается, как будто согласна с ее выводом. Как им могло прийти такое в голову, так скоро после исчезновения Бена? При воспоминании о нем сердце мое радостно екает. Бен, скоро ли я тебя увижу? И какая разница, что они думают. Лучше пусть так, чем если бы они узнали, что на самом деле не давало мне уснуть. Конечно, кто-то из них знает, если это они сообщили лордерам.
И все же, снова наблюдая за ними и слушая их этим утром, я не могу поверить, что они имеют хоть какое-то отношение к случившемуся накануне.
А как насчет Нико? Если я расскажу ему о Коулсоне, он будет знать, что делать. Но что он сделает со мной за то, что я оставила рисунок на виду? Коулсон сказал, что уже наблюдал за мной. Быть может, из-за моей оплошности мы, наоборот, оказались в более сильной позиции. Теперь, по крайней мере, я знаю, что за мной наблюдают. Но я почему-то сомневаюсь, что Нико посмотрит на все это так же.
На перемене, когда я иду по коридору в другую аудиторию, Нико проходит мимо, слегка наклоняет голову и направляется к себе в кабинет. Он хочет, чтобы я пошла за ним.
Неужели ему уже откуда-то известно, что произошло вчера? Нерешительность и страх удерживают меня.
Уж лучше знать наверняка.
Я проверяю, не смотрит ли кто, и стучу в дверь кабинета. Она открывается, и Нико втягивает меня внутрь.
– Рейн! Как дела? – Он улыбается.
– Э… отлично.
– У меня для тебя сюрприз. Не смотри ты так испуганно! Тебе понравится, – говорит он, и в его глазах нет ничего пугающего, однако на душе у меня почему-то тревожно.
