Мои глаза в тревоге расширяются, но я силюсь этого не показать. Нет, Кэм! Не ходи туда. Кто знает, что там произойдет?
– Но если вы не хотите, чтобы я пошел…
Мама первая приходит в себя:
– Ну, что ты, Кэм, конечно же, хотим. Это отличная идея! Мы просто не знали, вот и все. Боюсь, костюм и галстук обязательны.
Я заставляю себя произнести все правильные вещи и сделать это убедительно. А сама думаю, что бы мне сказать, чтобы убедить его не ходить, когда мы будем вдвоем.
– Пора идти на прогулку… пока не стемнело.
– Кэм, вопрос, пока ты не ушел, – говорит мама. – Ты сегодня не видел никого перед нашей дверью?
Он бросает быстрый взгляд на меня, потом опять на нее.
– Вроде нет. Только Кайла вышла, а потом опять зашла пару минут назад. А что?
– Да нет, ничего. Идите, идите.
Мы идем по пешеходной дороге над деревней. Я искоса поглядываю на Кэма.
– Ты ведь не хочешь идти на этот дурацкий прием в Чекерсе?
– Еще как хочу! Это шанс разодеться и потолкаться среди сильных мира сего. Чего ж не хотеть-то?
– Там будет жуткая скукотища.
– Пожалуй! – Он ухмыляется и подмигивает. – Но там будешь ты.
– Кончай зубоскалить, балда. Это же длинные нудные речи, политики. Всюду лордеры. Если бы я могла не пойти, ни за что не пошла бы.
– Вот поэтому я и иду – чтобы умыкнуть тебя после. Так что никаких но.
Мы доходим до верхней точки, и рядом с Кэмом мои демоны отступают. Он изображает Тарзана, раскачиваясь на ветке дерева, и я смеюсь, стоя в лучах заходящего солнца. Оно висит низко в небе, скоро стемнеет. Я поеживаюсь.
– Пошли, пора возвращаться. – Он идет следом за мной по дорожке.
– Итак, – говорит Кэм, – ты собираешься рассказать мне, что с тобой происходит? У тебя явно что-то на уме.
– Ничего.
– Не принимай меня за идиота.
– Я и не принимаю, – пожимаю я плечами. – Все как обычно.
– Обычно и таинственно?
– Вроде того.
На обратном пути он держит меня за руку. Перед домом прощается. Добавляет тихим голосом, что, если мне когда-нибудь понадобится друг, он рядом. Но я не могу подвергнуть его такой опасности.
Нико останавливается позади паба. Мы выходим из его машины, и он стучит в заднюю дверь. Та открывается. Мы проходим через кухню, потом через смежные комнаты. Здание старое, очень старое: камышовая крыша, неровные полы, странные закоулки и закутки в хаотичных комнатах. Из передней части паба доносятся слабые голоса посетителей. Задняя комната с несколькими разномастными столами и стульями пуста. В дальнем конце еще одна дверь. Нико открывает ее, за ней обнаруживается маленькая кладовка.
– Заходи.
– Спасибо, что разрешил прийти.
Он улыбается:
– Этот план родился благодаря тебе. То, что произойдет на этой встрече, повлияет на тебя. Я решил, что тебе стоит послушать. Ну, давай, заходи и сиди тихо. – Он бросает взгляд на часы. – Если все пойдет по плану, это будет недолго.
Он закрывает дверь. В ней есть щель, через которую я могу подсматривать. Спустя десять минут человек, который впустил нас через заднюю дверь, входит с чайным подносом. Позади него мама.
Она садится напротив Нико. Бледная, не знает, куда деть руки, пока не сцепляет их. Глаза перебегают с одного на другое, даже на дверь, где я прячусь, и я непроизвольно съеживаюсь, хотя знаю, что она не увидит меня в этой темной каморке.
– Чаю? – предлагает Нико.
– Где он? – отрывисто бросает она.
Нико наливает чай в чашки, ставит одну перед ней. Не говорит ничего, и я вижу, с каким трудом она сдерживается, чтобы не задать тот же вопрос еще раз. Терпит поражение.
– Где мой сын? – А, Роберт. Вот чем он заманил ее сюда. – Вы сказали, он будет здесь! – Она начинает подниматься.
– Я сказал, приходите, если хотите снова увидеть своего сына. Я не говорил, что он будет здесь.
Она медлит, глаза настороженные. Вновь опускается на стул.
– Ну? – говорит она.
– Мы знаем, где он.
– Я пыталась найти его много лет.
Нико вскидывает бровь:
– У нас имеются источники, недоступные вам.
– Кто вы вообще такие?
– Думаю, вы знаете.
– Догадываюсь, но хочу услышать, как вы это скажете.
Губы Нико кривятся. Ему смешно. Он играет с ней, и мне так и хочется распахнуть дверь и закричать на них обоих, чтобы просто сказали то, что думают.
Мама так и делает:
– Вы убили моих родителей; вы взорвали автобус, в котором был мой сын.
Он слегка качает головой.
– В первом случае я был еще слишком мал, а во втором было не совсем так.
– О?
– Вы знаете, что случилось с Робертом. – Утверждение, не вопрос.
– У меня тоже есть источники.
– И?
Она вздыхает.
– Официальная версия событий такова, что он погиб во время взрыва автобуса, но его видели живым и здоровым вскоре после этого. Должно быть, ему стерли память.
– Вы ведь сознаете, что если он увидит вас, то даже не будет знать, кто вы.
Она не отвечает, плечи ее опускаются. Конечно, она это понимает.
– Подумайте о том, что с вами сделали, – говорит Нико. – Что сделали с бесчисленным множеством матерей и отцов.
– С их детьми, – шепчет она.
– У вас есть шанс это изменить.
– Ваши методы – не мои.
Он склоняет голову набок.
