— Я бы с радостью отсюда сбежала, — призналась Лида. — Если вскоре мне надоест здесь сидеть, и я попытаюсь ускользнуть из тронного зала, Вы бы сбежали со мной?
— Всенепременно, — сказал Безе, ни секунды не мешкая с ответом. — Но в прошлый раз из-за моего побега начались большие неприятности. Поэтому, к сожалению, на этот раз мне придется досидеть до конца мероприятия.
— Да, неудачно тогда все вышло.
Безе не то хмыкнул, не то все же улыбнулся. И пристально вгляделся в зал. Найдя знакомую фигуру, одиноко стоящую поодаль ото всех, он спросил:
— Вы же поговорили?
Лида проследила за его взглядом и, слегка зардевшись, кивнула.
Максим, подпирая спиной стенку, излучал волны недружелюбия по отношению ко всем, кто врывался в его личное пространство. Будь то достопочтенный птифурец, нечаянно шагнувший в его сторону с желанием начать увлекательную беседу, или яркая барышня, лелеющая надежду на флирт или танец, всех их ждал полный пренебрежения взгляд.
Лиде бы было в пору заревновать — такие красавицы к нему подходили. Но их тонченные фигуры быстро исчезали, и Максим вновь оставался один.
— Так и знала, что это Вы его ко мне подослали.
— Я никого не подсылал. Просто не знал, как заставить его признаться, поэтому решил подвести разговор к тому, что свадебная церемония завершится нашим с тобой поцелуем. Признаться, начал я издалека, чтобы он не сбежал от нашего разговора раньше времени.
Безе улыбнулся своим мыслям, а Лида раскраснелась и пожалела о том, что ее фата была аккуратно уложена назад, больше не скрывая от остальных ее лица. В том, что Максима в тот вечер подтолкнул к действиям именно Безе, она даже не сомневалась. Но Лида и подумать не могла, что Безе будет так откровенен с другом и в глаза скажет Горькому о том, о чем думал.
Иными словами, Безе сыграл на мужском самолюбии Максима.
— Еще я имел наглость вслух предположить, — начал Безе уже осторожнее, — исходя из собственных убеждений и взглядов, что этот поцелуй должен был стать для тебя первым, а значит, должен быть для тебя важен.
Лида не знала, куда бы провалиться от стыда!
Если бы рядом с ней сейчас стояло ведерко со льдом, привезенное из Парфе, оно бы уже было наполнено кипятком!
Жар, исходивший от ее тела, казалось Лиде в этот момент, ощущали все гости.
— Надеюсь, мое предположение тебя не оскорбило.
— Ч-что Вы, Ваше Высоч… Величество, — совладав с дрожью в голосе, произнесла Лида.
— Так я оказался прав?
«И зачем тебе это знать?!»
И все же, пусть сердце Лиды и клокотало от возмущения, она была благодарна Безе за то, что произошло. Поэтому, кивнув, она тем самым подтвердила его слова.
— Прошу лишь Максиму об этом не говорить…
— Почему нет? — задал Безе вопрос, но быстро пошел на попятную. — То есть, разумеется, мы больше не будем обсуждать с ним эту тему. Теперь, все это будет касаться лишь вас двоих.
За это Лида тоже была ему благодарна.
Она вновь посмотрела в ту сторону, где только что стоял Максим. На этот раз его взгляд был направлен на нее. И Лида не стала отводить от Горького свой.
И ей было абсолютно все равно, если кто-то мог это заметить.
Спустя еще какое-то время Лида начала замечать, что ее клонит в сон. Музыка звучала все монотоннее, убаюкивая своей мелодичностью. Десятки голосов сливались в тихий гул. И лишь настойчивый шепот, заставил Лиду вздрогнуть и взбодриться.
— Ваше Величество.
Лида не сразу сообразила, что стоявшая позади нее Фисташка обращалась к Безе, а не к ней. Лишь когда повернув голову в сторону макадамийки, она окончательно согнала с себя остатки дремоты, Лида смогла расслышать слова, сказанные шепотом.
— Ее Величество приказала мне привести вас обоих к ней.
Лида и Безе переглянулись.
Сама королева Ваниль просила их покинуть праздник. Чему Лида была несказанно рада. Но что заставило мать Безе отдать такой приказ? Пока Лида размышляла об этом, Безе решил спросить об этом у Фисташки напрямую. Но, чего и следовало ожидать, ответа на заданный ей вопрос, девушка не знала.
Зал они покинули неспешно, не привлекая внимания.
Королева Ваниль ждала их в одной из многочисленных дворцовых комнат в гордом одиночестве, восседая, будто то был ее трон, на жестком кресле с широкими лакированными подлокотниками и такими же блестящими из-за лака изогнутыми ножами.
— Матушка!..
Безе приложил к груди ладонь и поклонился. Лида же, слегка присев в реверансе, склонила голову и поприветствовала королеву Ваниль:
— Ваше Величество.
Лида никак не могла избавиться от привычки называть мать Безе королевой, хотя по факту, та ей больше не являлась. Да и принц Безе был уже никакой не принц, а король.
— Вы пришли, — констатировала Ваниль, после указав Фисташке на дверь легким кивком головы. — Оставь нас. И никого не впускай, пока мы сами не выйдем.
Фисташка не смела ослушаться.
Сделав несколько шагов назад, она поклонилась и закрыла двери, так и не повернувшись к монархам спиной.
— Матушка, что-то случилось? — спросил Безе, когда в комнате кроме них никого не осталось. — Неужели парфийцы начали действовать?
— Или что-то изменилось на границе Ирги и Цитрона? — подхватила Лида.
