— Нет, я сейчас в отпуске. Что за преследование?
— Я пожаловалась вашему Хопгуду. Патрульные машины разъезжают вокруг дома, светят в окна. Что еще за дела? Ничего удивительного, что он удрал. Этого и добивались, так ведь?
— Я ничего об этом не знаю.
— У вас просто нет никаких доказательств, вот в чем проблема.
— Нет, есть, — не моргнув глазом, солгал Кэшин.
Прямо на них ехали друг за другом два скейтбордиста, один из которых был, пожалуй, уже староват для такой забавы. Кэшин отступил влево, чтобы пропустить их.
— Скажите это тем двум мертвым мальчишкам, — съязвила Хелен.
— Ни один полицейский в здравом уме не будет ни в кого стрелять, а уж тем более в детей. Другое дело, что нормальные дети не разъезжают с дробовиками.
— Ну, это ваша версия случившегося. Что вам нужно от меня?
Кэшин вовсе не хотел настраивать ее против себя, и он осторожно сказал:
— Неплохо было бы, если бы мы знали, что он сбежит. Хелен задумчиво покачала головой:
— Ну и ну… Думаете, если бы я знала об этом, то примчалась бы к вам с такой новостью?
— А что могло бы вам помешать это сделать?
— Если бы я знала, то это была бы информация, полученная во время представления интересов клиента. Как же я могла сообщить ее вам? Мне здесь переходить.
Они остановились на углу и стали ждать сигнала светофора, повернувшись в разные стороны. Кэшину очень хотелось взглянуть на нее, и он не удержался. Она стояла и смотрела на него.
— А я что-то не помню вас таким худым и высоким, — сказала она.
— Расти поздно начал. Но вы, вероятно, меня с кем-то путаете.
Загорелся зеленый. Они перешли улицу.
— Нет, я вас хорошо помню, — ответила она.
Кэшин покраснел.
— Вернемся в настоящее, — предложил он. — Ныне вы представитель судебной власти. Не вижу этических проблем.
Ответа не последовало. Они в молчании дошли до базальтового особняка, в котором располагался ее офис.
— Мне сказали, вы работали в городском убойном отделе, — заговорила она.
— Ну, было дело.
Он заметил, как она качает головой, изучающе глядя на него.
— Стало быть, это в порядке вещей, что адвокаты делятся с вами сведениями о своих клиентах?
— Как правило, я не выспрашиваю у адвокатов сведения об их клиентах. Но ваш клиент нарушил условия освобождения под залог. И я прошу вас, если вы знаете, что он покинул город, скажите нам и избавьте от лишней работы. Не столь уж большое одолжение, правда?
— Могу сказать, что знаю не больше вашего.
— Что ж, спасибо, мисс Каслман.
— Не за что, детектив Кэшин. Пожалуйста, обращайтесь в любое время. Кстати, вчера я узнала, что мы с вами скоро будем соседями.
— Каким образом?
— Я купила соседний участок. Тот, где старый дом. Собственность миссис Корриган.
— Добро пожаловать в графство, — ответил Кэшин и подумал: «Сегодня же надо поставить забор».
Он вернулся в участок. Хопгуд выехал на опознание трупа, обнаруженного в сгоревшем доме на западе Кромарти.
Кэшин оставил короткую записку и поехал в библиотеку за фотографией. Зря потратил время: оказалось, что в библиотеке выходной. По дороге домой ему вспомнился вечер в последний школьный год. За ним заехал Тони Кресси. Свой «мерс» он взял в прокате «Кресси престиж моторс», на шоссе. В школьной футбольной команде Тони играл защитником — скоростью не отличался, едва отрывал ноги от земли, но был такой здоровый, что пугал противника одним своим видом.
В машине их было четверо — двое парней и две девушки. Решили, что поедут к «Чайнику», на Лестницу Дангара. До этого вечера он едва ли перемолвился с кем-либо из этих девчонок даже дюжиной слов.
Лестницу давно уже огородили и снабдили предупредительными табличками, но это только подзадоривало любителей острых ощущений. Он помог Хелен перелезть через ограждение и даже подставил ей руки. Ей, правда, это было не особенно нужно — она ведь занималась конным спортом. Про нее даже говорили: «Хоть завтра на Олимпиаду». Они прошли вдоль скал по утоптанной дорожке, там, где сумасшедший Перси Гамильтон Дангар двадцать лет рубил в скале узкие ступеньки, которые начинались неподалеку от входа и бежали по стенам, спускаясь к прибою. Об этой истории знала вся округа. Сохранилась, пожалуй, лишь сотня ступеней, но их так источили морская вода и ветер, что стоять на них было очень опасно.
Тогда, вечером, решили не рисковать. Они сидели, упершись спинами в скалу, — мальчишки курили, отхлебывали «Джим Бим» прямо из горлышка — просто так, для понта, а не по-настоящему. Надо же было порисоваться. Кэшин и Хелен устроились ступенькой ниже Тони Кресси и Сьюзен. Тони неустанно всех веселил — он мог рассмешить кого хочешь, даже самых суровых учителей.
Ему отчетливо вспомнилось, как она громко смеется, раскачиваясь из стороны в сторону, а ее грудь касается его голой руки.
Тогда она была без лифчика.
