— Нам всегда очень мало было известно о ведской половине Принамкского края, — говорил Липка, расхаживая по кабинету. Подчиненные внимали: Юрген — сидя на столе (а точнее — на южном пригороде Гарлея), Дарьянэ — стоя у карты, к которой ей наконец-то удалось подобраться, оставив соседство благоухающей удобрением кадки. — Сильфов там не жалуют, вербовать агентов из местных очень трудно, все, сочувствующие Холмам, давно перебрались в Орден. Сведения скудны, но есть. А вот про окружение Климэн мы не знаем почти ничего. Больше всего сведений предоставила полтора года назад Дарьянэ. И нечего задирать нос, Даша, тебе просто повезло. Благодаря тому, что сама Климэн и ее "правая рука" Гернес Таизон — бывшие воспитанники Института, их биографии известны наиболее полно, — Липка говорил как по писаному, наверняка ему уже не раз за полтора года приходилось это рассказывать. — Гернес родился в центральной части Принамкского края, в крупном селении близ Косяжьей крепости. Это не так далеко от Гарлея. Кстати, Юрка на том месте карты сейчас сидит. Даша, не пинай мужа, вид пары кружочков на бумаге тебе все равно ничего не скажет. Итак, родители — почтенные зажиточные селяне, помимо старшего ребенка, Гернеса, у них есть юная дочь. Семи лет отроду Гернес поступил в Институт, подавал большие надежды, был отличником и кандидатом в благородные господа. Почему он спутался с обдой при таком блестящем будущем — неизвестно.
— Гера Климу очень почитает, — не упустила случая блеснуть знаниями Дарьянэ. Но восторгов не последовало, Липка только слегка кивнул.
— Второй сподвижник Климэн — колдун, мы не знаем даже его фамилии. Только имя — Тенька. Возможно, сокращение от "Артений". Или от "Теньяр". Если Даша не приукрасила, рассказывая, что вытворяет этот колдун, то способности Теньки довольно незаурядные. И четверть ведских колдунов не может такое. Конечно, до коллег древности ему далеко, но для современности очень неплохо, — ценителю магии и колдовства Костэну Лэю в голову не могло прийти, что на дремуче-непрофессиональный взгляд друзей и соседей Тенька не "обладает незаурядными способностями", а просто мается дурью. — Известно, что у Теньки есть сестра, отец то ли убит, то ли воюет на границе, мать умерла. Предположительно, Климэн сейчас живет в доме именно у Теньки. Любопытный факт: ни в один из своих городов она не переехала, это известно точно. Будет неплохо, если вы узнаете причину.
— То есть, мы будем не только налаживать союзнические отношения, но и понемножку шпионить, — сделал вывод Юрген.
— Но смотрите, чтобы вас не прибили и не выдворили за шпионаж, — нахмурился Костэн. — Главная задача все-таки дипломатия, а не разведка. Хорошо, если вы сможете кого-нибудь завербовать. К примеру, Ристиниду, дочь покойного Жаврана Ара. Если она еще при Климэн, конечно.
— Что мы можем ей гарантировать? — уточнил Юрген. — Нам выделят средства на вербовку?
Липка назвал сумму. Агенты переглянулись. В этот момент им стало особенно ясно, что Холмы занялись новой обдой всерьез.
— Первое время я буду безвылазно сидеть дома, в дедовом особняке у границы. Ты помнишь дорогу, Юрка? Хорошо. Как только появятся вопросы, сразу лети туда, — Костэн Лэй подошел к окну и задумчиво вгляделся в кружащуюся по ветру снежную взвесь. — Мы посовещались, и начальство решило, что так будет удобнее передавать сведения, получать новые инструкции, брать необходимое количество золота. Дальше посмотрим, может быть, оставим для встреч день-два раз в несколько недель. Теперь детали. Юрка, слезай с карты…
И Дашин отец, и родители Юры всеми силами избегали слова "проводы". От него веяло чем-то тревожным, нехорошим. Все смутно чувствовали, что эта командировка в Принамкский край совсем не похожа на остальные. Первобытная опасность исходила от самого слова — "обда". Вовсе не последняя правительница людей, слабая и преступившая клятву, запомнилась сильфам, нет.
Обда — объединяются в непобедимую рать разрозненные прежде общины, реет в грозовом небе золотое знамя, герб на нем расцвел пурпурными росчерками. Все окутано дымом, падают в холодную росу пустые окровавленные кольчуги: сильфы в них развеиваются, уходят к Небесам. В песнях, книгах, в беспощадных южных ветрах, с молоком матерей дошла до нынешних жителей Холмов эта память. Когда крепости приходится сдавать одну за другой. Когда деды забавы ради кормили хлебом свиней, а несколько десятков лет спустя, уже на Холмах, их полупрозрачные от голода внуки вынуждены были бегать за пограничную межу и выпрашивать у крестьянок хоть щепотку зерна. Когда Небеса впервые оказались глухи, а Земля и Вода гнали, гнали прочь на исконную родину в холодные пустоши. Обда разорвала веревки, связывавшие руки Принамкскому краю, и заставила эти руки сжаться в кулаки, бить без пощады. И теперь она вернулась. Даже Небесам неведомо, чем все обернется.
