…Когда на лестнице показалась злая и заспанная Клима, счет грандиозной драки был: два расквашенных носа, одна свороченная скула к подпаленным волосам, пяток синяков, подбитый глаз и длинная ссадина поперек лица, оставленная острым краем затвердевшего воздуха. Кроме того были перевернуты две лавки, опрокинуто ведро с водой и в мелкую щепу истерт уголок стола. У печи валялась позабытая простыня, естественно, пятном кверху.
— Какого смерча?! — меньше всего сейчас обда походила на обиженную девушку, нуждающуюся, чтобы за ее честь вступались.
Гера остановил замах на середине, Тенька торопливо растворил между пальцами крошечную молнию.
— Я спрашиваю, какого смерча?! — грозно повторила Клима, глядя на обоих с высоты лестницы. Не дождавшись ответа, отчеканила: — Все убрать. Простыню, крокозябра ее мать, в печку. Еще раз подеретесь — руки отрублю обоим!
И в полной тишине удалилась наверх, даже ступеньки под ее ногами скрипеть боялись. Лишь гулко и отчетливо хлопнула закрывшаяся дверь.
— А интересненькая у нас обда, — неунывающе заключил Тенька. — Я бы на ней даже женился, только чувствую, за такое в Принамкском крае отныне предусмотрена смертная казнь.
Гера тяжело выдохнул сквозь зубы, успокаиваясь и свыкаясь с неизбежным. Дождались. Вот и стала обда в Тенькиных устах "интересненькой". И оскорбляться было бессмысленно. Лишь примирительным жестом протянуть другу раскрытую ладонь.
Зимнее солнцестояние в этом году определенно удалось.
Заклинанья и тоска о чуде,
спор с судьбой и беспощадный рок.
Это только люди, только люди,
их существования урок.
М. Алигер
Сквозь маленькое зеркальце невозможно было увидеть не только Ристинку в полный рост, а даже ее лицо целиком. Но и отдельно взятые губы с тенью улыбки в уголках, поблескивающие золотисто-карие глаза, больше не распухший от невыплаканных слез носик и затейливо подкрученный локон, выбившийся на лоб из прически, говорили о том, что бывшая благородная госпожа, а ныне сударыня посол, не скучает и позабыла всякую меланхолию. Клима мысленно отметила, что правильно поставленная перед человеком цель порой творит чудеса.
— На Холмах почти ничего не изменилось с тех пор, как я прилетала в последний раз, — торопливо рассказывала Ристинка, изредка бросая настороженные взгляды на маячившую где-то за ее спиной дверь. Вряд ли кто-то без спросу вломится в комнату, но лучше перебдеть. — Все вежливы, милы, придворные в меру высокомерны. Здесь еще не разобрались, как со мной себя вести, присматриваются.
— Сделай так, чтобы тебя ставили выше послов Ордена, — посоветовала Клима.
Она сидела на кухне, положив локти на темное дерево столешницы и сжимая зеркальце обеими руками. В доме сейчас никого не было: Гера все-таки вытащил Теньку на тренировку во двор, и теперь там происходил интереснейший поединок воинской выучки и колдовства. Результат намечался непредсказуемым, Лернэ и Зарин отправились смотреть, а у Климы подошло время связи с Ристинкой.
— Это не так просто, — поджала губы сударыня посол. — Орден занимает половину Принамкского края, их с Холмами связывают долгие дипломатические отношения, а я представляю какую-то выскочку, захватившую несколько деревень.
— Значит, таково сильфийское мнение обо мне?
— Оно разное, — Ристя снова оглянулась. — Так думают придворные и праздные гуляки, залетающие на бал испробовать качели. Что до тех, кто знает побольше… мне показалось, тебя опасаются. Людей Ордена я пока здесь не встречала. Насколько мне стало известно, орденские послы уехали накануне и вернутся в лучшем случае через пару недель. И по-моему, сильфы рады, что я с ними не встретилась. Больше здесь трудно узнать, агенты тайной канцелярии при одном упоминании об Ордене такие безупречные лица делают, что сразу ясно, без скандала там не обошлось. Придворные вовсе ничего не знают, только одну сплетню вызнала. Какой-то агент, которого здесь все называют Липкой, публично отказался от обвинений в адрес Ордена, а перед этим женился, чуть ли не среди ночи и тайком. В общем, именно поэтому о его свадьбе говорит весь дворец, а отказ от обвинений так, к слову пришелся.
— Узнай подробнее об этом Липке и его обвинениях, — велела Клима. — Если не ошибаюсь, так зовут Юриного начальника. Юра пару раз обмолвился о нем в разговорах. Из всех обвинений, которые я могу представить, сильфы могли серьезно и доказуемо предъявить людям похищение послов. Тогда тем более интересно, почему дело замяли, да еще публично. Неужели сильфам настолько не выгодно ссориться с Орденом? Или дело в другом, и они сообща что-то против меня замышляют… Да, а как сильфы относятся к тебе самой?
— Мне никто слова дурного не сказал. Сначала я остановилась у Юры и Даши, но после первого же приема Амадим предложил мне переехать во дворец. И, как видишь, — зеркальце отразило просторную богато убранную комнату с огромными витражными окнами, белокаменными стенами и неизменным пучком укропа в резной кадке.
— Значит, ты познакомилась с Верховным, — протянула Клима.
