— Не знаю, а сколько времени это займет?
Он злился, его ноздри раздувались, Вайолет выглядела так, будто хотела его ударить. — Почему ты ведешь себя как мудак? Чем я это заслужила?
Да, он вел себя по-скотски, и она не заслужила такого отношения. — Дело не в тебе, — прорычал он, удаляясь в ванную. Выключив душ, он вернулся в комнату, найдя ее сидящей на краю кровати, нервно перебирая пальцы. — Прости. Расскажи, что тебя беспокоит, и возможно я смогу тебе помочь.
— Понимаешь, — начала она, убирая волосы за уши. — Тут такое дело...
Он скрестил руки на груди в ожидании продолжения.
Она опустила руки на колени, затем опять заправила пряди за уши, тем самым доказывая его правоту относительно ее волнения. — Скажем так, у меня есть слабость к баклаве.
Теперь была его очередь удивиться. Он потянулся к телефону. — Ты голодна? Хочешь, чтобы я заказал тебе...
Она грозно на него посмотрела. — Дай мне закончить.
Джонатан поднял руки в знак молчаливого извинения, предлагая ей продолжить. Он наблюдал за языком ее тела, замечая сильное напряжение. Даже в таком состоянии он не мог оторвать от нее глаз.
Вайолет придвинулась ближе к краю кровати, опираясь на нее руками. — Хорошо. Предположим, я отравилась, когда последний раз ела баклаву. И поклялась больше никогда ее не употреблять. А затем, скажем, кое-кто принес мне ее на тарелке, и она так аппетитно выглядела, и я вспомнила, какой она была необыкновенной на вкус. Вопрос, стоит ли мне ее пробовать, зная, что мне снова может быть плохо? Или же мне стоит сдержать данное себе обещание и держаться от нее подальше?
Джонатан не слышал ни единого ее слова. Она наклонилась вперед, когда начала говорить, от чего блузка немного оттопырилась, и выпуклость ее груди была единственным, на чем он сосредоточил свое внимание. Эта блузка была настоящей провокацией. Зачем она ее надела...
— Джонатан?
— А? — Он заставил себя оторваться от ее манящей груди, переводя взгляд на ее сосредоточенное лицо.
— Ты слышал, что я тебе сейчас сказала?
Что-то на счет баклавы. И пищевого отравления. И … Боже, это что ее возбужденные соски проглядываются через ткань? Господь всемогущий, ему нужен был холодный душ. — Ты хочешь, чтобы я заказал тебе что-то в номер?
— Нет! — яростно крикнула она. Она сжала кулаки, выпрямила спину, напрягшись сильнее. — Ты совсем меня не слушал, да?
— Я немного отвлекся. — На твою грудь и то, что ты в моем номере.
Вайолет резко поднялась с кровати, от чего ее грудь начала покачиваться. Не то, чтобы он это заметил... — Будь ты проклят, Джонатан, — выкрикнула она. — Что мне еще сделать, чтобы ты меня заметил? Если я тебя больше не привлекаю, то так, блядь, и скажи! Хватит со мной играть.
Глава 11
Джонатан смотрел на Вайолет, пока она нервно разглаживала свою блузку. Она подняла голову, и он встретился с ее надменным взглядом.
— Ты не… не привлекаешь меня? — медленно повторил он. Она что, лишилась рассудка? Да он из кожи вон лез, соблюдая установленные ею границы «дружбы».
Ее глаза заблестели от подступающих слез. — Я тут сижу и в открытую предлагаю себя.
Да? Так вот что это было. Крошечный купальник и ужин, за которым она терлась об него? Джонатан был в шоке.
— Но если тебе это неинтересно, то просто скажи мне об том. Я знаю, за последние годы я изменилась, и мне страшно, что мне опять будет больно, но, похоже, я единственная, кто этого хочет…
Джонатан бросился к ней, обхватывая ее голову обеими руками. Он поцеловал ее, не давая ей возможности передумать и отступить. — Даже не смей об этом думать, — бормотал он между поцелуями. — Не смей сомневаться, что я хоть на секунду могу перестать любить или восхищаться тобой.
— Я боюсь, — прошептала Вайолет, ухватившись за его плечи. — Я боюсь, что мне снова будет больно. В прошлый раз… это едва не сломило меня.
Его сердце кольнуло от увиденного страха и искренних эмоций в ее глазах. И это была его вина. Нежно он провел подушечкой большого пальца по ее милым щечкам и подался вперед, целуя снова. Нежно, осторожно. А затем произнес. — Вайолет, я клянусь тебе, я больше никогда не причиню тебе боль.
Она посмотрела на него, сомневаясь. Но затем медленно кивнула, расслабляясь от его прикосновений. — Мне тяжело вновь довериться тебе, но … я верю тебе.
Ее доверие показалось ему настоящим подарком. Джонатан снова поцеловал ее, и глядя Вайолет в глаза, у него в памяти всплыло одно стихотворение.
— Чудесные слова, — сказала она чуть сорвавшимся голосом. — Кому они принадлежат?
