Переместившись на полшага влево, я поискал там. На этот раз пришлось поковыряться немного глубже, но вскоре, как и до этого, передо мной начал просвечивать розоватый песок. За полчаса я обнаружил пять мест с розовым песком. Все они находились на одинаковом расстоянии друг от друга, но расходились к краю траншеи. Каждый находился немного глубже, чем предыдущий.
– Что это такое? – все время спрашивал мальчик. – Что это вы нашли, мистер Браун?
Я не хотел отвечать. Не только ему, я никому не хотел рассказывать. Надо еще немного подождать. Как расскажу, пути назад не будет. Кроме того, сказал я себе, нужно найти еще один участок, чтобы точно во всем убедиться.
Я снова отмерил шесть дюймов по той же траектории и начал скоблить. Тут же начало появляться еще одно пятно коричневато-розового песка. Под ним был еще один кусок металла. Однако на этот раз я не стал его доставать. Я посмотрел вверх. Все трое столпились вокруг и смотрели вниз. Я видел, что мальчик очень хочет задать очередной вопрос, и не успел он открыть рот, как я сказал:
– Думаю, это корабль.
Джон Джейкобс переспросил первым:
– Корабль? В каком смысле корабль?
– Корабль, который захоронили в кургане.
Он начал смеяться.
– Зачем кому-то понадобилось хоронить корабль?
– Наверное, потому, что это могила.
– Чья могила?
– Пока не знаю. Но кого-то важного, думаю. Вряд ли из-за какой-то мелкой сошки пошли бы на такие хлопоты. Просто представьте, сколько сил потребовалось: сначала корабль надо было тащить от реки вверх по склону. Тот кусок металла, который ты нашел, Джон, – это заклепка. По розовым пятнам понятно, где искать другие заклепки. Видишь, они заржавели и окрасили почву.
– Но, Бейз, если это корабль, что случилось с корпусом? – спросил Уилл.
– Все сгнило, – сказал я. – Но посмотрите сюда. – И я указал туда, где гряда из твердого песка шла от одной заклепки к другой. – Видно, как шли доски. Они оставили эти отпечатки. Это все, что осталось. Это и заклепки.
Все они хотели знать, сколько кораблю лет. Я сказал, что точно не знаю. Возможно, это ладья викингов. А может, что-то еще древнее.
– Ну, я никому… – начал Уилл и остановился.
Я посмотрел на него и усмехнулся:
– Никому не скажешь.
Я, конечно, собирался сообщить миссис Претти о том, что нашел. Но Роберт уже побежал в дом. Видимо, чтобы рассказать матери вперед меня. Он подпрыгивал, размахивал руками. Когда миссис Претти дошла до кургана, я показал ей заклепки и песчаные пятна. Затем рассказал о том, что видел такую же заклепку из Альдебурга, а также об этикетке, объясняющей, как она попала в корабельное захоронение в Снейпе.
Она некоторое время осматривала заклепку. Затем, к моему удивлению, протянула руку.
– Поздравляю, мистер Браун, – сказала она.
Она сделала паузу, и уголки ее рта, казалось, поползли вверх.
– Я же говорила, что там что-то есть.
– Да, говорили, говорили…
Потом она пожала руку Джону и Уиллу. Мы все какое-то время постояли, улыбаясь, как дураки. Было уже семь часов, и мы решили, что пора закругляться. Миссис Претти и Роберт пошли домой. Когда мы накрыли траншею брезентом и мешковиной, Джон и Уилл предложили пойти выпить по стаканчику, чтобы отпраздновать. Но я был слишком возбужден, чтобы проводить время в компании. Вместо этого я пошел вниз к устью реки. Лесной купырь доходил мне до плеч, а деревяшки, которые указывали, где проходит тропинка, терялись под кустарником. Пробившись к воде, я сел на берегу. Компанию мне составило несколько уток, между которыми разгоралась ссора.
Здесь росла мохнатая крапива, а еще щавель, листья которого испещряли черные дырочки. Рыбацкая лодка с темно-красными парусами плыла вверх по реке, и слышался только треск стручков ракитника. Обернувшись, я увидел особняк Саттон-Ху, возвышавшийся на обрыве. В окнах горел свет, а позади на горизонте возвышалось несколько корявых сосен. Все это напомнило мне иллюстрацию в одной из книг «Сообщества чтения Библии», которую я читал еще в школе.
Мне захотелось, чтобы рядом со мной оказалась Мэй. Тогда бы я рассказал ей, что произошло.
Да, я был бы рад поделиться с ней. Но все, что мне оставалось, – это представить, что она рядом. Знаю, она была бы очень довольна, но без фанатизма. Она не такая. Но она всегда верила, что в конечном счете чего-нибудь я все-таки добьюсь.
На берегу я просидел, пока более-менее не успокоился. Затем я направился домой к Лайонсам, где мы с Билли и его женой Верой поужинали холодной бараниной с брокколи. А перед тем, как отправиться спать, я написал письмо Мэй и еще одно – более обстоятельное, со всеми подробностями – Мэйнарду. Еще я написал преподобному Харрису из Торндена. Подумал, он будет в восторге от нашей находки. Ставя подпись, я уже почти засыпал.
