Я заметила, что обе новости Филлипсу крайне не понравились. Однако поделать он ничего не мог. Лишь укоризненность его ответов выдавала масштаб недовольства.
Покончив с едой, мы снова принялись за работу. Миссис Претти скрылась под зонтиком, безуспешно пытаясь удержать Роберта рядом. Над головой среди облаков кружились блестящие серебристые аэропланы. Стюарт, как я знала, беспокоился, что из-за влаги и жары по всему кораблю могут пойти трещины. Но единственное, что мы могли, – это закрывать раскопки брезентом во время отдыха.
Я услышала шипящий звук, как будто из велосипедной шины начал выходить воздух, и подняла голову. Стюарт стоял неподалеку, согнувшись и отвернувшись от меня. Он не шевелился. Пока я размышляла об источнике звука, вновь услышала шипение. Я подошла к Стюарту. Он раскрыл то, что казалось слоем дерева.
Очевидно, что дерево было очень гнилым – оно было практически прозрачным. Полоски скреплялись между собой лишь тончайшей кожицей.
– Ты видишь? – тихо сказал он, вытянув палец. – Там, сзади.
Стоя, я не поняла, что он имеет в виду. Но как только присела на корточки, то сразу же увидела. За гнилым деревом я заметила слабый отблеск. Когда я слегка повернула голову в сторону, отблеск исчез. Но стоило мне вернуть ее в прежнее положение, как он снова появился.
– Ты ведь тоже это видишь, дорогая? – спросил он.
Я кивнула.
– Слава богу, – сказал он. – Я уже начал думать, что зрение меня подводит.
Стюарт продолжал чистить. Каждые несколько секунд он прерывался, чтобы проверить свои успехи, вставал на колени, затем снова наклонялся вперед. По ходу дела я видела, как из-под порошкообразного дерева стало появляться все больше золота. Оказалось, что это три отдельных куска. Один выглядел как пирамидка, которую я нашла накануне. Два других – маленькие золотые плашки, обе около двух дюймов в длину. Одна плоская и треугольная, другая с более округлым концом. Каждая из них была украшена золотой нитью с инкрустацией из гранатов.
И все они были прекрасны. Такие изящные и такие древние. Они были словно посланцы из другого мира, не омраченные веками, прошедшими с тех пор, как их видели в последний раз. Казалось, что все эти столетия ничего не значат. Время просто пролетело между тем временем и сейчас. Мы никак не могли отвести взгляд.
Стюарт протянул одну руку в мою сторону. Я взяла ее.
– Я никогда не думал… – сказал он. – Я думал, что вчерашняя находка – случайность. Но это – боже мой. Что же нам делать?
В его голосе звучала нотка беспомощности.
Сжав его руку, я сказала:
– Не волнуйся, дорогой. Все будет хорошо.
– Да, – сказал он. – Да, конечно, все будет… Нам лучше позвать других, я думаю.
Но в этом не было необходимости. Чарльз Филлипс был начеку.
– Что такое? – спрашивал он. – Что вы нашли?
К нему тут же присоединился Роберт. Тон их голосов звучал одинаково, оба были взволнованы.
– Это еще золото, Чарльз, – сказал Стюарт.
Филлипс, как я заметила, побледнел от разочарования. Он ходил взад и вперед по верхней части траншеи, чуть не столкнувшись при этом с Робертом. После нескольких таких проходов он остановился и сказал:
– Не двигайтесь оба. Ясно? Я сейчас спущусь.
Филлипс начал спускаться так быстро, как только мог. Работа встала. За ним спустилась миссис Претти, а затем и Роберт присоединился к нам. Все это время мужчины – мистер Браун, мистер Спунер и мистер Джейкобс – оставались возле траншеи и смотрели вниз. А там нас собралось пятеро – мы со Стюартом, Чарльз Филлипс, миссис Претти и Роберт. Мы стояли на коленях и смотрели на находку. Глядя на драгоценности, меня охватило огромное чувство ничтожности. Не только моей собственной ничтожности, но всеобщей. Мне казалось, что мы все – насекомые, которых опрокинули на спину, и мы тщетно машем лапками в небо.
Через некоторое время Филлипс приказал всем покинуть камеру. Всем, кроме Стюарта и меня.
– Что нам делать? – спросил Стюарт.
За очками глаза Филлипса были все еще затуманены. Медленно взгляд его сфокусировался и заострился.
– Что вам делать? – переспросил он. – Продолжать работу, естественно.
Мы убрали две золотые плашки и золотую пирамиду и продолжили работу в том же южном углу камеры. Стюарт занял одну сторону квадрата, а я – противоположную. Как и вчера, но сегодня вдвойне, я чувствовала, что между тем, как я себя веду, и моим внутренним миром существует огромный разрыв. Внешне у меня все в порядке. Я видела, что мои пальцы держат кисточку, я тщательно и методично смахиваю почву. Мой разум, однако, буйствовал. Но даже в самый разгар этого буйства я знала с абсолютной уверенностью, что найду что-то еще. Я ни на секунду не сомневалась. Все это время мои руки работали без колебаний, как будто их направляли. Как будто к ним привязали ниточки.
И когда я на что-то наткнулась, то не почувствовал никакого удивления. Только облегчение оттого, что сделала все правильно.
