Миссис Претти оглядела всех нас по очереди, ненадолго задержав взгляд на своем племяннике и мне.
– Надеюсь, вы все получили удовольствие от сегодняшнего дня.
– Конечно, – сказала я.
– Я рада… Думаю, все прошло весьма хорошо.
Ее брови слегка приподнялись.
– Если не считать отдельных инцидентов.
Странным образом, Роберт стоял рядом с матерью совершенно спокойно и ничего не говорил.
– Ну здравствуйте, молодой человек, – сказал мистер Браун.
Роберт посмотрел на него, и, казалось, он пытался придумать, что ответить.
– Здравствуйте, мистер Браун, – сказал он.
Люди начали расходиться. Они приходили попрощаться с миссис Претти, выстраивались в очередь, чтобы поблагодарить ее за гостеприимство. По скошенной траве метались удлиняющиеся тени. Только когда большинство гостей ушли, Рори спросил:
– Чем думаешь заняться дальше?
– Не знаю, – сказала я. – Я еще не решила.
– Хочу знать, есть у тебя какие-нибудь планы или нет.
– Планы?
– На вечер. Я подумал, может, ты захочешь прогуляться по лесу. Вдруг повезет – и мы услышим соловья. Обещать не буду, я говорил, для них уже поздновато. Но буду рад твоей компании, если захочешь присоединиться.
– Я с удовольствием.
– Только сначала надо переодеться. Ты же не пойдешь вот так.
– А так нельзя?
– Нет, конечно. Для леса ты одета слишком красиво. И я бы прихватил свитер. Когда сядет солнце, станет довольно прохладно. Давай встретимся у корта. Часов в восемь?
– Договорились, – сказала я.
Когда я пришла к корту, Рори меня уже ждал. На нем было длинное пальто в елочку, которого я до этого не видела, и кепка, надетая на этот раз правильно.
– Привет, – сказал он и протянул флягу-термос. – Я захватил кофе, на случай если замерзнем.
Гаревая дорожка огибала дом и пересекала луг – точнее, то, что, видимо, когда-то было лугом, а сейчас там все заросло орляком. По левую сторону от нас тянулась белая изгородь из тына. Я почувствовала сладкий, приторный запах чабреца, потом жимолости, а затем – так же сильно – дикого чеснока. Запах был таким сильным, что казалось, кто-то растер растения в руках, а затем поднес их к моему носу.
Рори включил фонарик.
Луч света освещал наш путь. В конце тропинки виднелись ступеньки, ведущие в лес. Когда мы оказались на другой стороне, он сказал:
– Дальше склон будет намного круче. Смотри внимательно, куда наступаешь – здесь повсюду кроличьи норы. И аккуратнее с колючками.
Мы шли сквозь деревья, шаги отдавались приглушенным стуком. Луч фонаря покачивался. Реку на этом пути я не видела, но по склону дул прохладный ветерок. Запах теперь был совсем другим, но почти таким же сильным. Под ногами был сухой песок, присыпанный хвоей.
Я споткнулась и, сама того не желая, вскрикнула.
– Вот, – сказал Рори. – Держи руку. Ненадолго, пока дорога не станет ровнее.
Я почти сразу же взяла его за руку. И тут же все мои мысли сосредоточились на моих пальцах. Через несколько минут дорожка выровнялась и превратилась в узкую полоску, которая шла вдоль берега.
– Может, здесь? – спросил Рори и отпустил мою руку.
Мы оба уселись. Все вокруг было усыпано сухой листвой, и мы будто сидели на подушках.
– Кофе?
Хотя кофе мне и не хотелось, я решила не отказываться, раз Рори потрудился и прихватил с собой термос. Он налил чашку и протянул мне. На вкус кофе был мерзким, как горелое печенье, но я все равно пила.
– А себе нальешь? – спросила я.
– У меня только одна чашка. Вторую я, дурак, забыл.
– Отпей у меня.
– Да нет.
– Я настаиваю, – сказала я и протянула ему чашку.
Он выпил то, что осталось, а затем налил себе еще. Допив, он сдвинул кепку назад и выключил фонарик.
– Остается только ждать и надеяться, что повезет, – сказал он. – Большинство соловьев уже разбились на пары. Остались лишь отдельные птички. Менее удачливые. Говорят, от отчаяния они поют еще сильнее.
Мы сидели в тишине. Рори откинулся назад, прислонившись головой к стволу дерева. Я сидела, обхватив руками колени. Через деревья виднелись серебристые полоски лунного света на воде. Через некоторое время он сказал:
– Ты хорошо знаешь эту часть света?
Фраза прозвучала так торжественно, что я чуть не расхохоталась.
– Нет, – ответила я. – Я тут раньше не бывала.
– В первый раз, когда я приехал сюда, мне совсем не понравилось. Все плоское и безликое. А когда люди говорили, как им здесь нравится, я не мог понять, о чем они вообще. Но со временем проникаешься. Возможно, именно отсутствие разнообразия заставляет подмечать всякое.
– Что, например?
– Не знаю. Мелочи. Мимо которых мы обычно просто проходим.
– А где ты вырос? – спросила я.
– В Эссексе, – ответил Рори. – Недалеко от Челмсфорда. Знаешь это место?
Я покачал головой.
– Там тоже красиво, конечно. Но по-другому. Там выращивают фрукты. Для варенья, – сказал он почти так же торжественно, как и раньше.
– Варенья?
– Да.
Над верхушками деревьев появилось несколько звезд. Внизу листва слишком густая, чтобы проникал свет, и вокруг стало совершенно темно.
– А что насчет тебя? – спросил он.
– А что насчет меня?
– Откуда родом твои предки?
– Не уверена, что у меня есть предки, – сказала я.
– Как это понимать?
