БэлльКогда тебе всю жизнь внушают, что что-то греховно, есть два пути.Избегать этого, как чумы. Как будто оно может уничтожить все хорошее и чистое.Или стать одержимым, как Ева яблоком.Меня тошнит от бесконечного противоречия ужаса и искушения. Меня разрывает это изнутри. Мне просто хочется откусить кусочек.Более того, я хочу поглотить его целиком. Позволить сокам литься по моим губам.И под яблоком я, конечно, подразумеваю секс.РейфМоя новая соседка именно из тех красавиц, что могут заставить мужчину встать на колени. Но ей всего двадцать два. На четырнадцать лет младше меня.Она слишком молодая, поэтому я поклялся держаться подальше. Пока она не обратилась ко мне за помощью.Похоже, ей есть от чего избавиться. От своего целомудрия.И, кажется, у меня есть то, что ей нужно. Клуб для искушённых, которым я управляю. А точнее, программа, которую мы создали для таких женщин, как Бэлль.Она преобразит ее из невинной в грешную.Раскроет те стороны, которые она до сих пор отрицала.Похоже, что, в конце концов, я буду не единственным, кто станет на колени.И Боже, помоги нам.
Раскрепощение: горячий роман с разницей в возрасте
элоди харт
Эта книга полна пикантных моментов! И предназначена только для лиц достигших 18-ти лет.
Главная героиня, Белль, одновременно получает внимание от нескольких мужчин (хотя в финале её сердце принадлежит только Рейфу). Рейф занимался сексом с другими женщинами, и одна из таких сцен описана на страницах книги, прежде чем их судьбы с Белль переплетутся. Если это вам не по вкусу, смело пролистывайте дальше.
Белль
Когда вам всю жизнь твердят, что что-то не правильно — и под «не правильно» я подразумеваю зло, порок, грех, — есть два очевидных способа отреагировать на это.
Первый — воздержаться от порочного пути. Избегать его, как чумы. Бояться, словно у него есть сила разорвать вас на части и разрушить все, что вы знали о добре и чистоте.
Даже убить.
Второй — стать одержимым им. Разве не запретная природа яблока так жестоко мучила Еву? Сильнее, чем скрытые под спелой кожицей качества. В конечном счете, можно стать настолько поглощённым этой идеей, что желание испытать этот греховный путь, познать его, заставит вас шагнуть в бездну.
Лично я, честно говоря, выбираю оба варианта. Не скажу, что это разумно. Постоянное противоречие между искушением и страхом, навязчивым желанием и смертельным трепетом — это крайне изнурительно. Когда боишься чего-то так же сильно, как стремишься это пережить, может разорвать на части.
Так произошло и со мной.
И я покончила с мучениями.
Теперь хочу только экстаза.
Хочу откусить кусочек яблока.
Не просто откусить. Хочу вонзить в него зубы. Прокусить спелую кожуру, пока не достигну мякоти, чтобы сок каскадом стекал по моему подбородку.
Я хочу проглотить его.
Узнать все способы, которыми я никогда не стану прежней после того, как попробую.
Хочу, чтобы сладкий сок яблока уничтожил меня. Преобразил.
И под яблоком я, конечно, подразумеваю секс.
Очевидно.
Мои волосы прямые. Ухоженные. Блестящие.
Платье — классическое белое, приталенное, с расклешенной юбкой от Alaia, выполненное с безупречным вкусом.
Макияж свежий. Сияющий. Безупречный.
Неудивительно, что маме нравится демонстрировать меня, как куклу. Трофей.
Она и папа любят, когда на меня смотрят. Восхищаются.
Не то чтобы я когда-либо бросала им вызов на эти правила.
В этом нет смысла.
Я провожу кончиком пальца с идеальным маникюром нюдового оттенка и овальной формы, по безупречной поверхности комода в квартире родителей. Хотя называть это квартирой — все равно что называть "
Это зрелище захватывает дух. И только поэтому я готова выдержать мамин званый вечер сегодня вечером. Могу переварить знакомство с древними обитателями этого места, зная, что мне выпадет невероятная награда — целых три божественных месяца в этом шикарном доме этим летом. Родители отправляются в турне по Европе, а я буду наслаждаться жизнью в их безумной квартире.
Не скажу, что моя собственная квартира не прекрасна. Это замечательный дуплекс в Южном Кене1. Она просто не… такая. Там нет ни великолепной террасы с видом на Гайд-парк, ни мраморной кухни, ни впечатляющей высоты потолков, ни богато украшенной белой лепнины2, ни новых изысканных полностью белых картин, которые папа подарил маме на день рождения, чьи необычные текстуры напоминают сливочные шарики мороженого прямо из настоящей итальянской
Так что да. Пара часов светской болтовни — достаточно приемлемая цена за три месяца свободы в апартаментах родителей. Уже представляю себе вечера, которые могу устроить в их светлой столовой, с напитками на террасе и видом на парк. У других двадцатидвухлетних может возникнуть соблазн устроить рейв. Но не у меня. Я бы предпочла притвориться взрослой, потрясающей хозяйкой, развлекающей близких друзей в своей роскошной квартире, за которую можно умереть.
— Напомни еще раз, кто придет? — спрашиваю у мамы, стараясь вложить в голос хоть каплю энтузиазма, которого не чувствую. Я всегда говорю родителям то, что они хотят услышать. Показываю то, что они хотят. Гораздо проще позволить им думать, что я именно та, кем они хотят меня видеть. Кем они меня вырастили.
Мама дарит мне широкую улыбку, в которой читается:
И поскольку я не могу изменить ее, я успокаиваю. Нет смысла нарушать тщательно отточенное равновесие в нашей семье.
