Тогда же произошел один интересный случай. Однажды Анагарика Дхармапала сказал мне: «Ты должен сделать кое-что еще: выступить с критикой теософии». В свое время я стал членом «Теософского общества». Шри-ланкийское отделение индийского «Теософского общества» находилось недалеко от улицы Борелла, в доме г-жи Престон. Она была ученицей мадам Блаватской. Громогласный оратор, она была исполнена английской гордости и являлась президентом шриланкийского отделения. Секретарем была г-жа Луранц — образованная дама из Голландии. Я отправился туда и сказал, что хочу вступить в общество. Меня сделали почетным членом, поскольку с биккху не брали денежных взносов. Там было много книг по теософии. Каждое воскресенье я шел туда, брал книгу и читал. И вместо того чтобы спорить с теософией, я вынужден был признать разумность ее доводов. Анагарика Дхармапала рассказывал мне о Махатме Кут Хуми, Махатме Мории[28]. Он обладал огромной верой в Махатму Кут Хуми. Его разногласия с госпожой Анни Безант сводились к тому, что она смешивала теософию с ведантой. Я не сторонник учения об атмане (душе), которого придерживается теософия, но допускаю существование таких святых учителей, как Махатма Кут Хуми.
К тому времени я целиком изучил Сутра-питаку. Все это вкупе с чтением теософской литературы сильно изменило меня. Исчезло мое неприятие христианства. Я понял, что нельзя обрушиваться с нападками на другие религии. Я стал с уважением относиться ко всем религиям. С тех пор я не оскорбил ни одну религию и ни одного религиозного учителя. Было время, когда наша страна нуждалась в религиозных дебатах. Тогда буддизм подвергался критике со стороны небуддистов. Но сейчас полемика ни к чему. Как буддисты мы не должны искать изъяны в других религиях. Нам следует просто изучать, насколько они близки к учению Будды. С другой стороны, буддисты-миряне и монахи должны подавать последователям других религий пример высокой нравственности и добродетельного поведения. Какую бы религию ни исповедовал человек, он не должен забывать о братстве всего человечества. Говоря о благородной любви, Будда не говорил исключать из нее представителей других религий. Благородная любовь охватывает всех. Вот как я теперь отношусь к другим религиям.
Когда коммунизм проник на Шри-Ланку, я со многими обсуждал это течение. В те дни я довольно часто бывал в пиривене «Пелиягода Видьяланкара». Я обсуждал эту тему с такими людьми, как достопочтенный Наравила Дхаммаратхана Теро. Я спрашивал: «Что такое коммунизм?» «Коммунизм — это равное распределение доходов. Марксизм — то же самое», — отвечал он. Тогда я подумал: «В Винае есть правило, которое предписывает делить то, что получила Сангха, среди ее членов. Раз так, этот метод должен подойти и для мирян». Доктор Адикарам тоже был высокого мнения о коммунизме.
Я не понимал тогда, что коммунизм поддерживает нигилизм. В газете «Сингала Джатия» печатались статьи в духе советской политической пропаганды, поэтому я посчитал, что нет причин выступать против. Также я думал, что коммунизм не противоречит буддизму. Редактор «Маге Сангаравы» написал мне, что я мог бы изложить в их газете свои взгляды на социализм или марксизм. Тогда я сочинил два или три письма и заявил, что у буддистов нет причин опасаться коммунизма. «Будда объяснил, как управлять собственностью Сангхи и что делать с вещами, которые она получает сверх необходимого. Такой подход можно успешно применить и к собственности мирян. Это не вредит буддизму», — в таком духе я написал серию заметок о том, что буддистам не о чем беспокоиться.
«Маге Сангарава» была марксистским изданием. Углубившись в тему, я понял, что по своей небрежности совершил ошибку и не подумал о последствиях. Коммунизм отрицает закон кармического воздаяния и перевоплощение, которые являются краеугольными понятиями в буддизме.
Почтительное поклонение религиозному учителю высмеивается как культ личности. Почитание Будды считается культом личности. Такова философия коммунизма.
В это время вышла книга под названием «Гигантская ложь», в которой потешались над отдельными положениями буддизма. В книге оскорбляли архатов Сарипутту и Моггаллану, царя Суддходану. Когда я навел справки, то понял, что зря опубликовал свои статьи: я опирался лишь на один аспект коммунизма и не подумал о последствиях. Чтобы дискредитировать свои собственные статьи, я стал писать в «Свадешу Митраю» под чужим псевдонимом. Эта газета опубликовала серию моих заметок. Чтобы остаться неузнанным, я даже изменил писательский стиль. Мой секрет знал только Калукондаяве наяка теро. Он пытался найти автора статей и во время нашего с ним разговора я признался. А больше никто не знал.
