Спустя столько лет, мне сложно описать, какие чувства тогда завладели мной, и что могло из всего этого выйти. Мне казалось, это настоящая любовь, я даже наивно полагал, что, наконец-то, избавился от своей гомосексуальной зависимости. Так гордился, что у меня есть девушка, я нарочно приводил её иногда в нашу столовую на первом этаже, чтобы все видели, какая у Бориса Филатова подружка. Знакомые по вечерам заходили ко мне в комнату и выражали восхищение красотой моей девушки. Казалось, я был счастлив. Бывая у неё дома, я слушал её музыку и наслаждаться её игрой на скрипке, её действительно удавалось это делать великолепно и мастерски. Я часто просил её исполнить мою любимую композицию, которую я виртуозно исполнял, да и до сих пор могу исполнить, – полонез Огинского «Прощание с Родиной». Как оказалось, это было не прощание с Родиной, а прощание с моей принцессой. Постепенное, спокойное, но неуклонное.
Что меня радовало во всей этой истории, я невероятно возбуждался от её глаз, губ, рук, запаха, даже одежды. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я навсегда отрекусь от своей гомосексуальной сущности.
Боже мой! Какая же наивность! До моего знакомства в армии с лейтенантом, рассказавшем мне о Чайковском и его женитьбе оставалось несколько лет. И только тогда я узнаю, что «ничего нет бесплоднее, как хотеть быть не тем, чем я есть по своей природе». Задолго до моего рождения Пётр Ильич сказал это обо мне.
Но вернёмся к моей принцессе. Долго я ходил вокруг да около, намекал, вздыхал, говорил прямо и, наконец, заманил Виолетту к себе в общежитие. Начало было превосходным, мы целовались, обнимались, даже лежали на кровати. Она была не против всех этих, так называемых предварительных ласок. Но ведь предварительными они называются неслучайно. На то они и предварительные, чтобы потом последовало продолжение, как я надеялся, безудержное, сумасшедшее, неистовое. После того, как мои яйца можно было использовать в качестве колокольчиков, я осторожно перешёл к более решительным действиям. И более решительные действия тоже не смутили мою гостью. Но! Через платье и юбку – пожалуйста, гладь, целуй, обнимай, тискай. Это не Олеся с Лагерной улицы. Та, наверное, и сейчас, не задумываясь, сняла бы трусики по первой просьбе. Виолетта же довела меня до исступления. Я не выдержал и спросил:
– Ты девственница?
– Да, а ты сомневался? – она неодобрительно взглянула на меня.
– Ну, а ты могла предупредить? – что же я так мучаюсь.
– Мучаешься? – изумлённо спросила девушка.
– Ну, конечно, – усмехнулся я и добавил: – Разве ты не знаешь, что перевозбудившись, парни страдают от боли в… Ну, внизу.
– Первый раз слышу, – недоуменно произнесла она. – я в этих вопросах ничего не понимаю.
Я заметил, что у неё на ресницах блеснули слёзы. Видимо, мои объяснения ей показались грубоватыми.
– Ну, что ты, Виола, – бросился я успокаивать её. – Прости, милая, я не хотел тебя обидеть.
Она молчала, через некоторое время всхлипнула.
– Скажи, Боря, почему всем парням нужно только одно? Обязательно залезть под юбку и сделать нехорошее дело.
Я посмотрел на неё и улыбнулся.
– Что смешного я спросила? – раздражённо воскликнула принцесса.
– Понимаешь, Виолетта, – на правах бывалого начал я. – Это жизнь, и никуда от этого не деться. Рано или поздно все люди начинают этим заниматься. Но, поверь мне, это сказочное удовольствие несравнимое ни с чем. Ты извини меня, я думал, что у тебя уже были парни.
Я заметил, как она вспыхнула.
– А у тебя уже были дев… женщины? – не поднимая глаз. Спросила Виолетта.
– Да, одна, – не моргнув глазом соврал я.
– А из-за чего расстались?
– Не сошлись характерами, – ляпнул я первое пришедшее в голову объяснение.
– Так разве бывает?
Я смотрел на Виолу и понимал, что передо мной ребёнок, просто похожий на взрослую девушку.
После этого случая наши отношения пошли на спад. Мы встречались, обнимались, целовались, но, целуя Виолу, я всё чаще и чаще представлял Георгия, его поцелуи были более сладкими и горячими.
Однажды я решил протестировать свою скрипачку и на очередном свидании рассказал ей вымышленную историю.
Ты представляешь, Виол, – начал я, – у меня сегодня товарища арестовали.
– Что он натворил? – вздёрнула брови девушка.
– Поймали с другим парнем, они оказались гомосексуалистами.
– Это те, кто как женщины? – спросила она.
– Да нет, они выглядят как настоящие мужики, только занимаются друг с другом сексом.
– Какой ужас! – воскликнула она и прикрыла рот. – Маньяки?
– Нет, не маньяки, просто гомосексуалисты.
– А кто же они? Конечно, маньяки. Такие и подъезде прибьют, не задумываясь.
Я ещё решил немного пошутить и сказал:
– Ну, девушек они точно н тронут, они их не интересуют.
– Как знать, – возразила некогда моя принцесса, – в любом случае, они психически ненормальные люди. Кто знает, что у них на уме.
Всё понятно с вами, девушка. На следующий день я позвонил её домой и сказал, что улетаю от завода в командировку на месяц. Мне показалось, что она всё поняла. Не в смысле о моих наклонностях. А о том, что я охладел к ней.
– Счастливой дороги, – пожелала она мне. – Прилетай поскорее.
