– Что происходит, чёрт возьми? Вы зачем меня привязали к этой телеге?
– Спакона, таварись, – произнёс доктор. – Суметь нехарасо.
Только теперь я заметил, что у врача лицо желтовато-коричневого оттенка. Передо мной стоял то ли японец, то ли китаец, иными словами, человек с тёмными волосами и узкими, раскосыми глазами. Он наклонился надо мной, раздвинул веки и посветил миниатюрным фонариком.
– Харасо, осень харасо, товарись.
– Послушайте, – взмолился я, – вы можете объяснить, что вам от меня нужно? Кто вы?
– Асисента сказать тебе, товарись, – закивал представитель монголоидной расы.
– Какой я тебе товарищ? – взревел. – Где твоя асисента? Объясните мне, что происходит?
В дверь вошла миловидная женщина лет тридцати и объявила:
– Я ассистент доктора Хуа То Цяо. Не волнуйтесь, пожалуйста, вам здесь ничто не угрожает. Всё будет хорошо.
– Ну, если всё будет хорошо, развяжите меня, – потребовал я.
– Сейчас это невозможно, первую декаду придётся потерпеть…
– Что? – вскрикнул я. – Декаду? Вы хотите сказать, что вот так коконом буду тут у вас лежать десять дней?
– Это же в ваших интересах, Борис Сергеевич! – улыбнулась «асисента». Курс лечения длится месяц, если вы будете себя вести сдержанно, в последующие две декады мы снимем с вас фиксацию.
– А сейчас это сделать нельзя?
– Нет, – замотала головой ассистент, – лечение в первую декаду проводится только в фиксированном состоянии.
– А теперь скажите, чем я таким заболел, чтобы меня тут держать, как собаку Павлова?
Японо-китайско-казахское медицинское светило, улыбнувшись, спросил у меня:
– Мальсики любись, товарись?
– Не понял! – вытаращил я глаза и обратившись к женщине, спросил: – что он спрашивает?
– Доктор интересуется, любите ли вы мальчиков?
И только теперь я понял, а какую ловушку я попал. Я даже где-то слышал о так называемых медицинских докторах, которые успешно излечивают больных от гомосексуализма.
– Вы с ума сошли? – чуть не плача воскликнул я. – Вы собираетесь лечить меня… в смысле менять мою сексуальную ориентацию?
– Разумеется, Борис Сергеевич, – закивала ассистент. – У нас сто процентный результат.
– Да-да-да! – рядом закивал «товарись» Хуа То Цяо.
– Как вас зовут? – спросил я у ассистентши.
– Любовь Евсеевна, – ответила женщина.
– У вас есть медицинское образование?
– Естественно, – ухмыльнулась представительница богоизбранного народа.
– А вы слышали, доктор, о том, что гомосексуализм – это не болезнь?
– Ну, вы знаете, у нас альтернативный взгляд на эту проблему….
– А при чём тут ваша альтернатива? Если человек не болен, как вы можете его лечить?
– Но, согласитесь, вы сами пришли к нам, – сказала Любовь Евсеевна, – ваша жена оплатила курс…
– Вы можете позвонить ей? – спросил я. – Пусть приедет.
– Завтра она будет здесь, – заверила ассистент, – у вас будет возможность с ней пообщаться.
– Пусть приедет немедленно, – потребовал я. – Позвоните ей.
– Успокойтесь, Борис Сергеевич, прошу вас. Сегодня у нас процедуры, очень важные, мы начинаем наш курс, никаких посетителей. Лежите молча. Иначе доктор… Ну, в общем, вам нужно смириться.
– Вы мне угрожаете? – процедил я сквозь зубы.
– Да что же вы такое говорите, уважаемый? – фальшиво рассмеялась дама. – Просто вы должны понять, если пациент проявляет излишнюю агрессию, мы обязаны принять меры. Так что в ваших же интересах вести себя спокойно. Договорились?
Я пришёл к выводу, что спорить в данной ситуации себе дороже и сделал вид, что смирился. «Ладно, – подумал я, – подожду до завтра…». Я не стану рассказывать, какие ещё мысли носились в моей голове, но услышь их Галина, она бы не была от них в восторге.
Жена приехала на следующий день после обеда. Китайский гестаповец к тому времени закончил свои пытки, и я молча смотрел в потолок и думал: за что мне такие муки? Что и кому я сделал плохого в этой жизни? Человеческая глупость не знает границ. Ведь совершенно очевидно, что это Сунь Хунь в Чай просто рубит капусту на теме гомосексуализма. Они ловят на крючок таких наивных дур, как моя Галя, и тупо выкачивают из них деньги.
– Что это такое, Галина? – вместо приветствия спросил я, как только она вошла в камеру. Палатой эту пыточную я не называю её принципиально.
– Боренька, я же хочу как лучше! – сделав невинное лицо, сказала супруга.
– Кому лучше? – мне хотелось закричать, но помня вчерашнюю угрозу «ассисенси», я себя сдерживал.
– Нам обоим, – ответила Галина. – Это очень знаменитый доктор, Боря, он возвращает к жизни и мужчин, и женщин, и всяких там извращенцев – педофилов, некрофилов, зоофилов.
– Галка, ты чего? – у меня не было сил даже серьёзно возмутиться. – Ты это сейчас зачем перечислила? Какие извращенцы? Ты о чём?
– Боря, Боренька, милый, – Галина поцеловала меня в лоб, и я вздрогнул, – ты к кому от меня ушёл? Я ведь всё знаю, ты живёшь с мальчиком, с ребёнком совсем. Ну, как же так? Мы прожили с тобой двадцать четыре года, и вдруг я узнаю, что ты этот… как его… гомосексуалист и педофил.
У меня потемнело в глазах.
