Он присел на край кровати. Такой родной, но совершенно потерянный голос, неужели он станет чужим?! Уже стал, поэтому хотелось одного: вжаться в стену и не видеть его самого, не слышать его голос, и самой замолчать навеки.
– Я женат, у меня сын, я его очень люблю, но и без тебя не смогу жить, – тихо признался он и надолго умолк, ожидая ответа. Я молчала, и он продолжил признание, – Всё происходило так медленно, я даже не заметил, как стал подлецом, мерзким для себя самого.
Его голос доходил до меня, как через толстое стекло.
– С начала учёбы в институте в меня влюбилась Нателла, дочь профессора медицины, чьё имя все произносили с придыханием. Многие парни на последних курсах подбивали клинья под его дочь, но она выбрала меня. Все завидовали страшно. Я был обласкан семьёй и принят в неё как каприз дочери, не более того. Но её страсть ко мне не ослабевала, и отцу пришлось всерьёз взглянуть на ситуацию. Мы ещё не дошли до постели, когда он вызвал меня в свой кабинет и спросил о планах на будущее. Планы у меня были серьёзными, я шёл на красный диплом, подавал надежды. И Метр посулил такие перспективы, от которых захватило дух. Но я понимал, что за такой подарок мне предстоит сделать. И я сделал. Была шикарная помолвка после получения диплома. Никогда по-настоящему не любивший, я считал, что выиграл золотой билет.
Ната, абсолютно избалованная особа, любила вечеринки, путешествия и после помолвки закружилась в вихре удовольствий, зная, что теперь я никуда не денусь. Нам купили шикарную квартиру, машину. Меня же направили в вашу больницу до освобождения места в клинике отца.
Я влюбился в тебя с первого взгляда и потерял голову, узнав впервые, что такое настоящая страсть. Только с тобой, опекая и помогая, я почувствовал себя настоящим мужчиной.
Антон осторожно погладил мои волосы, потом встал и начал нервно ходить по комнате, продолжая свою исповедь. Я тупо смотрела в стену.
– На что я надеялся? На то, что Ната в разлуке полюбит другого, на тысячу нереальных вещей, но ничего этого не случилось. Свадьба состоялась в мае, потом мы уехали в круиз. Все как во сне. Не верилось, что всё это происходит со мной. Место в ординатуре при профессоре или моя любовь к тебе заставляли сделать выбор, который я так и не смог сделать. Я смотрел в твои доверчивые наивные глаза и не мог своим признанием погасить появившийся в них свет.
Я успевал везде. Нату положили в больницу за два месяца до родов. Мамок и нянек у неё было предостаточно, и я появлялся раз в неделю, а остальное время радовался свободе и нашим постоянным встречам. Казалось, что смогу так продолжать всегда. Я не уставал молиться на твою веру в меня, она давала мне силы и свежий воздух.
После родов жена почти забыла про моё существование. Она сумасшедшая мать. Армянская кровь. Мы с тобой даже смогли съездить на юг. Ты ждала предложения, а я осознал, наконец, как далеко зашёл, лишая тебя возможного счастья с другим мужчиной. – Тихий голос Антона постепенно перешёл почти в крик. – Теперь я решил развестись и всё рассказать тебе, потому что понял главное: без тебя я умру. Когда ты с Верой на вечеринке, я мучаюсь дикой ревностью… Ты только моя! Ты моё сокровище и моя жизнь… – голос Антона срывался. – Я разведусь! Разведусь, когда Ната закончит кормить сына грудью.
Показалось, что Антон тихо заплакал. Пока он говорил, я видела только одну картину: здоровую и весёлую маму, в которой отец постепенно убил любовь, веру и надежду, без чего она не смогла жить и умерла. Перед глазами появилось её письмо со словами: «Будь счастлива». Во мне, вдруг, проснулось что-то незнакомое, похожее на протест, и в этот момент мелькнула мысль, что я, даже раздавленная ложью, гораздо сильнее Антона, лучше него при всех своих комплексах и недостатках. В этот миг всё перевернулось внутри, и стало жалко не себя, обманутую, а его.
Я повернулась к стоящему на коленях перед кроватью плачущему мужчине, обняла поникшую голову и сказала почти спокойно:
– Не казни себя. Мир жесток, а человек слаб.
Антон не ожидал услышать от меня ничего подобного, он обнял мои колени и ещё сильнее прижался к ним мокрым от слёз лицом, а я ожившим ровным голосом продолжила:
– Многие идут на сговор с совестью, чтобы выжить. Искушение всегда рядом. Ты не устоял. Не ты один, многие потеряли себя. Ты найдёшь себя и разберёшься в том, что тебе нужно.
Мой тихий голос постепенно успокаивал Антона, он затих, продолжая обнимать мои колени. До боли захотелось, чтобы он не прятал лицо, а посмотрел мне в глаза, потом обнял и успокоил, по-мужски уверенно и спокойно без истерик и слёз. Тогда, возможно, вернётся моя вера в него, уже как в друга. Друга, потому что ни при каких условиях я не стану теперь его женой. Никогда. Предательские слезы уже повисли на ресницах при одной только мысли об этом. Антон не шевелился. Антон. Какое мужественное имя.
