Но этим все не ограничилось. Спустя какое-то время мы выехали на трассу и там Матео остановился на заправке. Вышел из машины, а когда вернулся отдал мне горячий стакан. Я его приняла, но больше, от неожиданности. И в ладонях держала, словно бомбу.
- Дай мне ногу.
- Что дать? – переспросила, не поняв его слов.
Лонго повторять не стал. Взял меня за ногу, после чего положил ее к себе на колени и, пока меня разрывало замешательством, Матео снял мою туфельку. Большим пальцем провел рядом с щиколоткой. Я тут же зашипела от боли, только сейчас поняв, что натерла себе ногу. Причем, судя по всему, сильно.
- Значит, не показалось, - немного опуская веки, Лонго медленным взглядом скользнул по моей ноге. На этот раз прикасаясь к пальцам. А меня вновь прошибло болью. Черт, как же я этого раньше не замечала?
- Не трогай, - прозвучало жалко, но я попыталась опустить ногу. – Это больно.
- Потерпи, - Матео что-то достал из кармана. Антисептик и лейкопластыри? Он их на заправке купил?
- Ай.
- Сиди спокойно.
- Я лучше сама. Дай мне…
- Тише. Я проявляю заботу. Не двигайся, иначе, привяжу.
Я прикусила кончик языка, но откинулась на спинку. Притихла. Лонго обработал ранки. Наклеил лейкопластыри.
- Спасибо, - буркнула, пытаясь сесть ровно, но, перед тем, как Матео отпустил мои ноги, он наклонился и губами прикоснулся к моей коленке. Этого хватило, чтобы я замерла, а Лонго, медленно отстраняясь, завел машину.
К этому моменту уже вовсю шел ливень. Ночь. За окном практически ничего не видно, но, что-то жестко кольнуло и я, спросила:
- Мне кажется или мы едем дальше от Флоренции?
- Мы сейчас не возвращаемся в город.
- Почему? – невольно я вжалась в спинку. Напряглась и задержала дыхание. Нет, неужели это не все?
- Ты же хотела, чтобы стены не было. И ты спрашивала, кем ты для меня являешься, - Лонго смотрел на дорогу, но каждое его слово ощущалось, как касание. – Единственной женщиной.
- И поэтому ты меня ночью куда-то везешь? – в голосе все так же сквозило напряжением.
- Я хочу познакомить тебя с единственным человеком, которого считаю своей семьей. Думаю, после этого тебе многое станет понятно и того, что ты называешь стеной, не станет.
- В твоей семье есть человек, с которым у тебя хорошие отношения? – одной рукой опираясь о сиденье, я наклонилась вперед. Ливень гулко грохотал о метал и стекла внедорожника. Редкие фонари толком не освещали трасу. Создавалось ощущение, что мы находились в вакууме и атмосфера тут давила так, что это чувствовалось не только кожей. Даже душой.
- Моя госпожа так любопытна, - Лонго лениво подпер голову кулаком. Он безразлично смотрел на дорогу, а я сейчас была не в силах отвести от него взгляда. От еле заметных шрамов около глаза и от белоснежных волос, которые промокли, когда Матео ходил за чаем на заправке.
- Конечно. Ты же раньше никогда и ничего не рассказывал про свою семью.
- Разве твоя шестерка тебе в этом не помогала?
- Анджело не шестерка, - я взяла чай другой рукой. Стаканчик слишком горячий. Ладонь начало обжигать. – И, да, я просила у него собрать хоть какую-то информацию про тебя, ведь другого выбора не было, но, если честно, у меня после этого появилось лишь больше вопросов.
- И что же ты успела узнать про меня?
- То, что семья у тебя странная, - прислонившись плечом к кожаной спинке, я подтянула к себе jlye ногу, стараясь не задеть ранку на ступне. Под пластырем она практически не болела, но при соприкосновении жгла. – То есть, в своем роде она, наверное, может казаться нормальной. Во всяком случае, как для криминального клана, но все равно очень многое вообще никак не укладывается у меня в голове.
Благодаря Анджело я достаточно много знала про семью Матео и, в тот же момент, ничего.
У Лонго есть кузен и кузина по линии отца. Все они примерно одного возраста. Это дети младшего брата Гаспара. Того мужчины, который прямо у меня в саду во Фьезоле желал пустить пулю в голову Матео. Думаю, не стоит уточнять, что отношения у них, мягко говоря, натянутые. Даже хуже, чем можно себе представить.
По линии матери у Матео три кузины и один кузен. У Леоноры Лонго две сестры. Младшая и старшая. Это их дети. Все они тоже взрослые. Самой младшей восемнадцать, а старшему ребенку двадцать четыре. Все они прикреплены к кормушке Гаспара. Отец Матео каждый год выплачивает им определенную сумму просто потому, что они часть семьи. Но, насколько я знаю, Матео никаких денег не давали.
Как говорил Анджело, ни у кого из его родственников нет никаких даже приблизительно теплых взаимоотношений с Матео. Наоборот. Ситуация там крайне критичная.
- Например? – Матео еле заметно наклонил голову набок и мокрые, растрепанные волосы упали на глаза.
- Твой отец. Я уже спрашивала про это. Почему он так относится к тебе? – я не выдержала и, придерживаясь за дверцу с ногами взобралась на сиденье.
Не знаю почему, но я нервничала. Боялась, что опять наш разговор закончится ничем? То, что Лонго вновь оставит меня без каких-либо ответов? Он же постоянно это делал.
