- Я не могу сказать, что меня что-либо не устраивает, - солгала. – Но все-таки, я бы хотела более точно знать, что происходит. Ты не отпускаешь меня жить в другое место. Все еще переводишь мне деньги. Но, может, это лишнее?
- Можешь считать, что у нас временный перерыв в отношениях, - Лонго немного опустил веки. Его белоснежные волосы были мокрыми и растрепанными. Возможно, Матео совсем недавно принял душ. – Как только ты будешь готова, мы вернемся к тому, что у нас было ранее.
Некоторое время я так и стояла неподвижно, держа ладонь на дверной ручке. Учитывая то, что происходило, таких слов, я ожидала меньше всего.Но они чем-то горячим, словно бы вовсе раскаленным металлом прошли по коже.
- То есть, ты ждешь, когда я буду готова вновь начать встречаться с тобой?
- Да, - безразлично откинувшись на спинку кресла, Матео ладонью взял один из листов.
Я вновь сильно замялась. Не знала, что на это ответить, так, чтобы оно не показалось полностью идиотским, из-за чего просто собралась выйти в коридор, чтобы вернуться в спальню и там рухнуть на кровать. Долго смотреть на потолок и думать о том, что сказал Лонго.
- Мирела.
Я уже успела открыть дверь, но, услышав это, обернулась.
- С кем ты провела каникулы?
Хотела я этого или нет, но внутри все напряглось. Сильно.
- Это настолько важно? – осторожно спросила. Меня тревожило то, что Лонго, будучи у Авелин, сказал ей, что ищет меня. И она не рассказала, где я нахожусь. И теперь я очень боялась подставить Авелин.
Некоторое время Матео молча смотрел на меня. Вновь без каких-либо эмоций.
- Нет, это не важно, - он опустил взгляд на бумаги. – Ты можешь идти. Ложись спать.
Я еле заметно кивнула и вышла в коридор. Лонго сам на себя не был похож. Он стал таким спокойным.
***
- Как у тебя получилось даже потолок забрызгать кровью? – щелкая зажигалкой и, подкуривая сигарету, Дионис задумчиво и, в тот же момент безразлично посмотрел вверх.
Лонго отбросил нож на металлический стол и взял полотенце.
- С кем же она провела каникулы? – Матео немного опустил веки и в полной тишине подвала, его голос прозвучал не просто жутко. Скорее, как что-то стальное. Немыслимо давящее и даже разрывающее на части.
- О чем ты? – Дионис перевел на него взгляд.
- Не твое дело.
- Опять думаешь про свою женщину? Она настолько хороша, что даже оторвала тебе яйца?
Полотенцем вытирая кровь с рук, Лонго посмотрел на Диониса. В сейчас серых, жутких глазах было лишь одно – предупреждение о том, что ему лучше закрыть рот, пока язык на месте.
Дионис являлся приближенным человеком Дарио – наследника Каморры.
Матео и Дарио одногодки. Были знакомы с самого детства и конфликтовали так, что, казалось, при малейшем соприкосновении были готовы друг другу глотки перегрызть. Но, когда Лонго отправили на «курорт» именно Дарио не дал всем остальным забыть про него и лишь благодаря этому, спустя пару лет Матео смог вернуться во Флоренцию.
С тех пор многое произошло и уже теперь у Лонго и Дарио практически братские отношения. Но, даже несмотря на то, что Дионис являлся фактически правой рукой наследника Каморры, ему следовало следить за языком и понимать кому и что он говорит.
Правда Матео уже давно не скрывал того, что Верди, нет, яйца она ему не оторвала. Они все еще были на месте, но все-таки на его шее она плотно затянула удавку.
Матео посмотрел на мужчину, лежащего на столе. Вернее, то, что от него осталось. Он являлся частью римской группировки. И то, что этот грязный ублюдок забрел на территорию Лонго, означало, что его брат Давид, что-то задумал. Уже теперь, спустя несколько часов пыток, Матео знал, что именно. Не полностью, но общих черт было достаточно, чтобы понять - Давид полнейший идиот.
То, что он хотел сделать, несомненно подобьет Матео, но оно же и саму Ндрангету уничтожит. Гаспар явно еще не знал о действиях своего младшего сына. Он еще тот ублюдок, но не двинутый, чтобы разрешить что-либо подобное.
Но то, что запланировал Давид, это проблемы Ндрангеты, к которой Лонго уже не имел никакого отношения. В его задачах защитить исключительно свой клан.
- Передай Дарио, что я приеду к нему на следующей неделе, - Лонго пошел к лестнице и, уже будучи на первом этаже, сказал Моретти, что они могут утилизировать труп.
Последние месяцы были особенно накаленными и уже сейчас то, что происходило, достигало своего пика, а Матео не мог думать ни о чем, кроме, как о Миреле.
Уже теперь Лонго не мог отрицать того, что будучи с ней он стал спокойнее. Настолько, насколько это требовалось. Даже в работе это идеально сказывалось, но сейчас, когда они фактически были порознь, Матео даже сожалел о том, что его брат настолько идиот и не в состоянии просто взять и пристрелить Лонго. Ведь то, что происходило между Матео и Мирелой, для него было хуже пытки.
Знать, что она рядом и не иметь возможности прикоснуться к ней.
