Панька распахнул дверь и остановился посреди комнаты с глупой улыбкой безграничного счастья. Не знал, что делать, что говорить.
Соня, взяв под руку Парашку, утирая слезы, пошла на кухню. Тяжело опустившись на лавку у кухонного стола, молча протянула кружку.
Парашка так же молча вылила остатки из бутылки, дала ломтик хлеба и села против Сони, не поднимая заплаканных глаз, чтобы не видеть, как та пьет самогонку.
Через несколько минут на кухню пришел счастливый молодой отец.
– А я Василия Захарча видел! – еще с порога сообщил он, не обращаясь ни к кому.
– Жив? – невольно вырвался у Сони уже давно мучивший ее вопрос.
– Раненый лежит в Рассказовской больнице. В плечо пулей. Скоро поправится.
Соне стыдно стало перед Панькой за свою несдержанность – выдала себя брату соперницы! Она не могла теперь оторвать глаз от пола и тяжело думала над тем, как скорее уйти отсюда, чтобы бежать в Рассказово, – хоть одним глазком посмотреть на Василия, а потом можно и помирать...
– А я вестовым при штабе служу! – хвалился Панька. – На лихом рысаке разъезжаю! Вон он стоит! Меня на два часа домой отпустили.
Соня невольно взглянула в окно и подумала: «Дал бы ты мне, Панька, своего коня слетать к Васе, всю жизнь бы за тебя бога молила...»
– Ну, я пойду, – сказала она, чувствуя, что начинает хмелеть.
– Да куда ты спешишь, Сонюшка, – кинулась уговаривать ее Парашка.
– Спасибо за все. Меня отец ждет на станции, – соврала Соня.
– Ну, бог с тобой, иди, коли надо.
– Накажи нашим в Кривушу, – попросил Панька, – чтобы мамаша Аграфена приехала к Клане. Да скажи, что живы все.
– Все скажу, Паша, до свидания. – Соня поклонилась и нетвердо перешагнула порог. Парашка пошла проводить.
– Что с ней, Параша? – спросил Панька, когда хозяйка вернулась.
Парашка притворно пожала плечами.
Кочергин торопливо подошел к дому Вольского, постучал в окно.
– Ну, что? Справку дал? – спросил Вольский, открыв ему дверь.
– Дал, а что мне бумага. Отряд мой силой разоружили. – Кочергин, не ожидая приглашения, сел и опустил голову.
– Ты еще не знаешь, что тебе даст эта бумага!
Кочергин недоуменно уставился на учителя.
– Ну-ка, дай прочту.
Кочергин подал Вольскому справку.
– Ну вот и хорошо, – прочитав, удовлетворенно хлопнул рукой по бумаге Вольский. – Теперь садись ближе к столу, будем писать жалобу в Реввоенсовет республики Троцкому... Это, братец, тоже нелегко. Надо так сделать, чтобы умно было написано и одновременно малограмотно, чтобы была вера, что ты сам составил.
Вольский склонился над бумагой.
– Они у нас попрыгают! – зловеще улыбнулся Вольский. – Троцкий это дело так не оставит. Позором их обложим: пусть оправдываются! Я митинг у вагонников соберу, натравлю еще кое-кого написать Троцкому... По городу слухи пустим. Поезжай сегодня же в Кирсанов. Троцкий там. Сам лично передай пакет в его штаб.
– А почему ты знаешь, что Троцкий в Кирсанове? – вдруг насторожился Кочергин.
Вольский хладнокровно встретился с горящим взглядом Кочергина и спокойно ответил:
– Случайно услышал разговор Чичканова с губвоенкомом.
Кочергин поверил.
