– Ой, Захар, – помотал отрешенно головой Ефим, – в твоих словах Сидоровы уловки. Глядишь ты вдоль, а живешь поперек! Об своем доме только радеешь, а Ленин за всю Расею страдает. Помоги ему обо всех заботиться, ан нет, тебе картошку свою жальче, чем других людей, какие с голоду мрут... По штанам ты – беднячок, а по голове – Сидор.
Захар обиделся, насупил брови.
– А твоя какая же задача в жизни? – в упор спросил он, набычась. – Рукой водить? В завхозьях отираться?
– Моя задача мне сыздетства дана, – примирительной шуткой ответил Ефим. – Ешь сторновку, а хвост держи трубой!
Любомир явно любовался своим учеником. Услышав последние слова Ефима, не выдержал, улыбнулся.
Захар от волнения не нашелся что сказать Ефиму и невольно сам сбился на прибаутку:
– У тебя одно слово до Козлова.
– А что ж. Ко всякому слову есть подговорки.
После короткой паузы Захар тихо обронил:
– Тебе шутка, а мне жутко.
– Ну, вот и ты народные присловья помнишь. А до коммунии дойдем – ты совсем грамотный станешь! – Ефим явно намекал на возвращение Захара в коммуну.
– Если вши не съедят – дойдем.
– А они, вши-то, Захар, изнутря, говорят, выползают. У кого нутрё от грехов почернело – у того и вши наружу вылазят и на безгрешных лезут, кусаются.
– Тоже придумал, лотоха! Типун тебе на язык! – уже миролюбиво сказал Захар, сузив глаза. – Всякая тварь от бога. И вошь от бога. Вот накажет тебя господь. И так кости да кожа, не оклемался еще как следует, а уж бога гневишь.
– Ты вроде моей Авдотьи, та все меня плохим видит. А иду по улице – молодки шепоточком перешептываются: «Эх, и хорош пошел дядя!»
– Не пил, а уж веселишься. Не забывай, что ты на поминках, – оборвал его Захар.
– Ан и ты не забывай: я по свадьбам мастак – панихиду не люблю. Другой раз не приглашай на поминки. – Ефим обиделся и засобирался домой.
– Подожди, не суетись. Твой товарищ газетку обещал прочесть... Читай, дорогой, что делается в мире.
Любомир надел на длинный острый нос очки, пригладил реденькие волосы на лысине и развернул газету.
