Третьяков позволил себе кривую ухмылку, вернулся в коридор и осторожно закрыл дверь изнутри. Затем неторопливо и самоуверенно, будто хозяин, прошествовал обратно в комнату и уселся на пуфик у стены напротив сидевшей на кровати Ани. Шикарный, изображающий закат гобелен, занявший почти всю стену за спиной Ани, он удостоил лишь мимолётного взгляда, сосредоточившись на девушке. Если его товарищ, бывший здесь не так давно, излучал ауру уверенности, то Третьяков излучал совершенно иное – угрозу, смешанную с непредсказуемостью, которые вместе создавали большое напряжение у собеседника.
Его стоило бояться, но Аня не желала этого признавать, поскольку у неё была самая лучшая в этом мире защита – её отец. Так что она сумела подавить первое замешательство и позволила себе лишь опасаться Третьякова, его почти незаметной ухмылки и маслянистого взгляда.
– Докладывайте, – уверенно потребовал он, отметив, что девушка вернула себе самообладание.
Аня кратко пересказала всё, что считала важным. Описала своё мнение о Гауфмане и его окружении, с которым успела познакомиться, и сообщила о том, что без команды поддержки не решалась на более наглые действия. Чем больше она говорила, тем более уверенно чувствовала себя в компании молчащего, но не спускающего с неё взгляда подполковника. Под конец её даже перестал раздражать его скользкий, с оттенком пошлости, взгляд. Она просто перестала обращать на него внимание.
– Ясно, – коротко выдал в конце Третьяков. – Полезного… ничего. Я разочарован.
Если он хотел этим зацепить Аню, то ему удалось.
– Иди ты к чёрту! Разочарован он. Что я, по-твоему, должна была делать?! Он хитёр и умён…
– Тише, не заводитесь, Анна Игоревна, – Третьяков снова позволил себе надменную улыбочку.
Аня прищурила глаза и зашипела:
– Будешь так лыбиться…
Подполковник резко перешёл в контратаку.
– И что? – не дал ей договорить он, и вызывающим тоном продолжил, намекая на её беспомощность. – Что вы сделаете, Анна Игоревна?
Девушка мгновенно вспыхнула и ещё больше прищурила глаза, а если бы была кошкой, то и уши бы прижала, но через несколько секунд эмоциональная вспышка уступила место опасению, а затем и логике. Ведь и правда – что она могла сделать? Впрочем, кое-что могла.
– Ну и ладно, – она отвернулась и надула губки, скрестив руки на груди.
Мужчина, сидящий на пуфике, снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была самой обычной. Скосив глаза, Аня отметила, что ранее не видела, чтобы он так улыбался, и что простая улыбка ему идёт. Просто поразительно, что у душегуба может быть такая вполне приятная внешность.
– Ну, простите меня, простите. Давайте не будем ссориться, – в итоге сказал он.
Слова прозвучали примирительно, но чуть заметный налёт издёвки был. Он даже не пытался скрывать, что считает себя выше её, что его позиция сильнее, и что это он тут главный. Он просто нагло, показательно подчинял её.
Аня всё так же косила глаза, а Третьяков улыбался. В конце концов, она оттаяла. Во многом благодаря тому, что пока дулась – придумала кое-какой план. Она перестала дуться, положила изящные ручки на колени и расправила спину, тем самым ещё больше выделив грудь, и повернулась к Третьякову. Выглядела она потрясающе, да и лёгкий алкогольный дух, витавший в воздухе, говорил о многом, так что подполковник уже во второй раз с момента своего появления в этой комнате поймал себя на грязных мыслях.
– Раз нам работать вместе, то, может, перейдём на ты? – не особо на что-то надеясь, поинтересовался он, не дожидаясь пока она сама заговорит.
Ситуация требовала паузы, и Аня театрально её выдержала, стараясь максимально правдоподобно имитировать на лице сомнения и задумчивость, а главное – никак не выдать изумления, ведь она и сама намеревалась предложить то же самое.
– Ладно уж, – кивнула она, наконец. – Но ты моё имя знаешь, а вот я твоё – нет.
– Владислав, – сразу кивнул Третьяков. – А для близких друзей – Влад. Хотелось бы, чтобы мы стали близкими.
Фраза было очень двусмысленной, и Аня внутренне содрогнулась от этих слов и тона, которым они были сказаны, но сумела не показать этого.
– Так что дальше? Как будем работать? У тебя есть план? – вслух поинтересовалась она, проигнорировав его последние слова.
Влад, немного опустив лицо, оценивающе смотрел на неё исподлобья, под плотно сжатыми губами водя по зубам языком.
– Работы с «Рассветом» ты ещё не касалась, а именно она интересует нас больше всего…
– Не касалась, потому что боялась, – кротко, оправдываясь, перебила его Аня. – Я уже научена на собственном опыте, насколько опасно всё, что касается этой организации. В том числе и благодаря тебе.
Третьяков по-прежнему смотрел на неё исподлобья и при её словах в нём совершенно ничего не изменилось. По крайней мере, Аня не смогла выделить на его лице ни малейшей реакции на сказанное.
– Боялась чего?
– За свою безопасность, конечно же.
– А ты чего, даже без ствола, что ли? – на лице у него всё было по-прежнему, но вот в интонации проскочило удивление.
– Ну-у, да. Я как-то и не подумала… – задумавшись об этой оплошности, Аня слегка смутилась.
