Несколько секунд Влад сверлил её взглядом, потом почему-то заметно оживился и заговорил.
– Да пофиг. Теперь он тебе и не нужен, – уверенно сказал он.
Глаза его почему-то заблестели.
– Короче, начинай влезать в его дела по «Рассвету», – продолжил он так, будто она только что ничего и не говорила. – Познакомься с отделом, который с ними работает, просмотри их заявки на поставки, даты поставок, места встреч, лиц, отвечающих за это и тех, кто реально их провёл. Особенное внимание удели тому, насколько объёмы запросов совпадают между собой и не менялась ли частота поставок, а также не делались ли замены среди ответственных за контакт лиц. Сверь всё, но делай это так, будто просто пришло время заняться «Рассветом». Не показывай своего интереса.
Он сделал паузу. Аня утвердительно кивнула, показывая, что всё поняла. Через пару секунд Влад продолжил.
– А вот дальше, насколько я помню наши с тобой инструкции, тебе придётся воспользоваться одним из двух путей: либо затащить его в постель, либо попытаться втереться в доверие через желание отомстить Штерну. Можешь даже обоими сразу.
При словах о постели Аня слегка покраснела, но ничего не сказала. Было странно, что она не почувствовала того негодования, которое ощутила, когда некоторое время назад нечто подобное ей сказал отец. Наверное, Гауфман действительно пришёлся ей по душе.
– Как действовать – выбирай сама, но никаким другим способом ты его за короткое время не раскроешь. Если ты провалишь эту задачу – нам придётся внедрять кого-то на очень долгий срок, а Игорю Алексеевичу это не понравится.
Аня вздохнула и смущённо потупила глазки. Затем стрельнула взглядом в Третьякова и снова сразу отвела их, чуть-чуть покраснев. Через десяток секунд она опять подняла взгляд на наблюдавшего за ней и ожидавшего чего-то Влада.
– Говори уже, – властно сказал он.
Она подняла лицо, на котором теперь не было заметно и следа смущения, и посмотрела ему в глаза. Третьяков вёл себя точь-в-точь так, как она себе и представляла, но настоящий ли это Третьяков? Он такой и есть по своей натуре или специально пытается играть перед ней определённую роль? Аня провела в Ольховке достаточно времени, чтобы слышать о том, насколько хитёр и коварен руководитель тамошней службы безопасности. Сам факт того, что Владов продолжил использовать его за пределами Ольховки даже после ситуации с Таней, красноречивее любых слов говорил о том, что способности Третьякова отмечены и оценены очень высоко. Кстати, может, и сцена с Таней была специально срежиссирована при участии отца? Впрочем, сейчас это не имело значения.
Продолжая смотреть на Влада, Аня сделала лёгкий вдох и приоткрыла рот, показав белые зубы, но тут же закрыла его. Она хотела что-то сказать, но то ли не решалась, то ли не могла подобрать нужные слова.
– Понимаешь, я… – начала она, слегка запинаясь. – Даже не знаю как это сказать…
Она подвигала плечами и шеей так, будто что-то сковывало её и ей очень хотелось освободиться. Выглядело это невероятно сексуально. Под конец этих движений она на секунду томно прикрыла глаза.
– Да говори же, чего ты тянешь?
Слова Влада были всё ещё требовательными, но голос прозвучал заметно мягче и заинтересованнее.
– То, что вы сделали с Таней… – Аня закатила глаза к бровям, как обычно делают люди, когда вспоминают что-то или подбирают слова.
Не дождавшись продолжения, Влад сам решил проявить активность.
– Если ты считаешь, что я в чём-то виноват…
– Нет, – резко перебила его Аня, махнув рукой. – Я не о том. Ну, то есть… Ты, конечно, тот ещё урод, выбирая такие методы работы, но главное ведь эффективность, да?
Её взгляд не выражал осуждения или ненависти, даже злости в нём не было. Дыхание Ани ускорилось, но затем она сделала два глубоких вдоха и немного успокоила его. Третьяков это отметил.
– Ты можешь нормально сказать, в чём дело? – он попытался подтолкнуть её. – Вот просто, как есть. Я всё пойму.
– Ну-у… То, что там было… Это мне… – произошла очередная заминка, во время которой Аня немного прищурила глаза и искривила губы.
Терпение Третьякова измерялось очень большими числами, но и оно стремительно расходовалось, когда дело заходило о таких пикантных вопросах. Он чувствовал в происходящем сексуальный подтекст, но не желал строить догадки.
– Да что? – мягко, но с нетерпением спросил он. – Давай же, просто скажи.
Аня одарила его томным, с хитринкой и вызовом, взглядом. А потом быстро заговорила.
– Короче, я испугалась. Даже ужаснулась. Но потом… эта картина ещё не раз вставала у меня перед глазами и я… Даже не думала, что такое может быть, но… Короче, меня это возбуждает.
Брови Третьякова чуть заметно дрогнули, а на лицо вылезла плотоядная ухмылочка. Он долго молча и оценивающе рассматривал Аню, но красивая девушка, сидевшая перед ним, тоже уверенно смотрела на него и лишь чуть немного покраснела.
– И что именно тебя так возбудило? – дрогнувшим голосом поинтересовался он и тут же прочистил горло.
