– И, может, ты не одобряешь то, что я делаю… И всё это дается тебе слишком тяжело. Я пойму, если ты решишь остановиться и буду рад, что ты сделаешь такой выбор. Если хочешь – я приложу все силы, сделаю что угодно, но добьюсь, чтобы Родионов вернул тебя в «Убежище» вместе с ранеными. Только скажи. Что думаешь?
Игорь, наконец, выпрямился, сел ровно и некоторое время смотрел на брата покрасневшими глазами.
– Но ты будешь продолжать, да?
– Буду, – вздохнув, ответил Андрей и опустил лицо.
Ему почему-то стало стыдно перед братом. Глупое ощущение – он ведь не виноват в том, что имеет цель.
– Почему ты не остановишься? Ты видел, что произошло? Видел, как быстро человек превращается в ничто? В клочья, в груду мяса, разбросанную по округе, ‒ глаза Игоря снова заблестели. – Ты хочешь закончить так? Чтобы никто не смог даже собрать тебя в кучу, чтобы нормально похоронить?
Теперь пришла очередь молчать Андрею. Ему сейчас было трудно сходу привести правильные аргументы, чтобы противостоять брату.
– Неужели убогая месть стоит того, чтобы безвестно погибнуть, так её и не добившись? Почему ты не выбираешь жизнь?
Игорь затих, выговорившись и ожидая ответа. Андрею понадобилось время, чтобы найти его.
– Наверное, потому что я не могу их простить. Тех, кто во всём виноват. И особенно тяжело мне от того, что я теперь знаю, кто они и где их искать. Каждый раз, когда я вижу подобное тому, что только что произошло, когда вижу убитых сектантами людей – я только накапливаю ещё больше ненависти к ним. И потом, когда мы бездействуем в переходах или ожидании – это доводит меня до исступления, потому что я хочу, чтобы все эти ублюдки умерли и готов это воплощать в жизнь. И только когда мы покончим с ними – я почувствую удовлетворение. За отца, за мать, за нас с тобой, за всех, кто погиб из-за жестокости и беспредела, к которым привела эпидемия.
Игорь покачал головой и некоторое время оба молча смотрели в землю.
– Я не могу понять тебя. И, наверное, не смогу никогда. Что будет, если ты погибнешь или станешь калекой и не сможешь исполнить задуманное? Представляешь, как ты будешь сожалеть? На этом свете, или на том – не важно.
– Хм, – Андрей вздохнул, задумавшись, а потом посмотрел на брата и произнёс. – Я буду гораздо сильнее страдать, если ничего не сделаю. Это куда хуже. Чем сожалеть о том, что ничего не сделал – сначала сделай всё возможное, и если ничего не выйдет, то потом уже сожалей. Прости, Игорь, но я должен пройти по этому пути до конца. Или погибнуть. Другой жизни я не представляю.
Наступила длительная пауза. Они оба оставались на своих местах и молчали. Лес тоже молчал. После грохота авианалёта единственные звуки, которые в нём оставались, это далёкие голоса людей на опушке.
– Дурак ты, – наконец, задумчиво покачал головой Игорь.
– Но дурак целеустремлённый, согласись, – слегка улыбнувшись, ответил ему Андрей.
Братья вернулись вместе, договорившись никому не рассказывать о своём разговоре и о том, что случилось. Лица у обоих были спокойными, разве что у Игоря оно немного опухло.
Никто так и не узнал, что произошло и о чём они разговаривали.
Руми как раз перевязывала одного из бойцов Буреева, коренастого мужчину лет тридцати пяти, с сильно выраженными надбровными дугами, из-за чего он немного напоминал обезьяну. На лице у него даже через щетину выделялись несколько хорошо заметных шрамов, да и нос был слегка кривоват – явно последствия драк, которые он, видимо, любил. Этот мужчина уже однажды пытался подкатывать к Руми и в этот раз предпринял очередную попытку. Андрей как раз проходил мимо, но, заметив эту сцену и услышав разговор, почему-то остановился так, чтобы быть как можно дальше, но всё слышать, и стал прислушиваться.
– Скажи, а чего ты пришла, м? – игриво подначивал Руми боец.
– Перевязать тебя нормально, – сухо отрезала девушка, поглощенная своим делом.
– Не-не, почему именно ко мне? Признайся – я тебе нравлюсь, да?
Его товарищи посмеивались, слушая этот разговор.
– Бред.
– Чего ж тогда? – не сдавался он. – Зачем предложила помочь?
– Потому что мне нужна практика в обработке ран и перевязке, – абсолютно спокойно объяснила Руми, ловко наматывая бинт на раненое плечо.
Она закончила перевязку и отложила в сторону тоненький моточек бинта. В этот момент боец протянул здоровую руку, пытаясь приобнять Руми и притянуть её к себе. Девушка выкрутилась резким и грациозным движением, словно кошка, и, мгновенно выхватив нож, направила его на бойца. Это не было актом агрессии или угрозой, но предупреждением.
Его товарищи перестали хихикать.
– Воу! Полегче, девочка! Чёрт возьми… – боец тут же убрал руку и посмотрел на Руми с опаской. – Да ты дикая кошка какая-то. Дура.
Видя, как обострилась ситуация, Андрей решил вмешаться. Меньше всего ему хотелось бы, чтобы Руми кто-то обидел.
– У тебя всё нормально?
Голос прозвучал мягко, но в то же время в нём была и угроза, направленная в сторону мужчины. Андрей остановился возле девушки, но его колючий взгляд был направлен на бойца Буреева.
– Да, всё в порядке, – тихо ответила Руми, пряча нож.
