Она подняла глаза и посмотрела на командира своим осторожным взглядом.
– Вот и хорошо. Как тебя зовут? – строго обратился к бойцу Андрей.
– Илья, – нехотя ответил тот, с вызовом глядя Андрею в глаза.
– Фамилия, – ещё более жёстким тоном потребовал Андрей.
– Вяткевич, – теперь в его тоне прорезалась дерзость.
В Андрее забурлила злость. Этот наглец не только оскорбил Руми, но ещё и своим небрежным поведением и тоном бросал вызов ему – командиру.
– Слушай сюда, Илья Вяткевич, – стальным голосом продолжил Андрей. – Если ещё раз…
– Да мне похрен, – нагло перебил его боец. – Это в бою я могу твои приказы выполнять, лейтенант. И то мы ещё посмотрим, кто тут будет командовать. А мои тёрки с другими бойцами тебя вообще не касаются, понял?
Это было уже нечто большее, чем дерзость, и даже не вызов – это было фактически объявление войны. Первым порывом стало врезать этому ублюдку прямо сейчас. Втоптать его в землю, уничтожить в назидание остальным. Но Андрей быстро преодолел это желание – он разговаривал на тему дисциплины и субординации с Родионовым и немного с полковником, и знал, что так поступать можно, но нежелательно. По крайней мере, не так сразу и не в такой ситуации. Наверное, не в такой. Но что тогда делать?
– Руми, разыщи и приведи сюда сержанта Буреева. Пожалуйста.
Вяткевич поднялся с земли и стоял напротив Андрея, сверля его презрительным взглядом, как бы говоря: «И что дальше? Что ты теперь собрался делать?». Он явно был уверен, что Буреев станет на его сторону и предвкушал, как этот командир-молокосос сейчас ещё больше опозорится.
Вскоре появился Буреев с парой своих бойцов. Сержант моментально сориентировался в ситуации и на его лице появилась еле заметная ухмылка. Увидев это, Андрей немного поколебался, но не подал виду. Будь что будет.
– Звал, лейтенант? Что-то случилось? – вполне миролюбиво сказал Буреев, чем немного снял напряжение с Андрея.
– Да. Случилось. Твой боец позволяет себе оскорбления в адрес командира, неподчинение и нарушение субординации.
Сержант слушал внимательно, но на его лице по мере того, как Андрей говорил, проявлялось выражение сомнений, даже недоверия.
– Не может быть. Это правда? – спросил он Вяткевича.
– Конечно, нет, – ответил тот, ухмыляясь. – Ни одного приказа я не нарушил и даже слова грубого никому не сказал, вот, мужики подтвердят. Не понимаю, почему товарищ лейтенант говорит такое.
Буреев хмыкнул и посмотрел на Андрея с выражением лёгкого упрёка и издёвки. Андрей осмотрелся в поисках Руми, но девушка почему-то не вернулась вместе с Буреевым.
– Я не понимаю, что должен делать, товарищ лейтенант. И зачем я вообще здесь?
Внутри у Андрея всё кипело, но он прилагал максимум усилий, чтобы удержать свой гнев. Это было очень непросто, но пока что ему это удавалось.
– Ладно, – в крайней степени раздражённо сказал он. – Хорошо. В этот раз ваша взяла. Но раз уж здесь сержант, то я повторю ещё раз то, что ты не дал мне сказать, рядовой Вяткевич.
Вяткевич вскинул подбородок и, чуть заметно ухмыляясь, уставился на Андрея. Андрей старался игнорировать его поведение.
– Я предупреждаю тебя при твоём командире. Тебя, и всех бойцов в подразделении. Надеюсь, сержант, ты передашь мои слова тем, кого тут сейчас нет. И сделаешь так, чтобы до всех дошло.
– Разумеется, товарищ лейтенант, – сержант энергично кивнул, чем вызвал смешок у своих подопечных.
Романов подумал, что вынужден принять это отношение – он просто не знал, что ещё он может сейчас сделать. Устроить показательную порку Вяткевичу? Или Бурееву? Или всему его отделению сразу? Этим он только спровоцирует всеобщую неприязнь, а возможно и открытый силовой конфликт.
– Итак. У нас во взводе есть две женщины – Катя и Руми. Это хорошие, проверенные бойцы, которое через многое прошли вместе с нами и которых мы ценим и уважаем. И никто из нас, ни я, ни остальные – не потерпим неуважительного отношения к ним, распускания рук или пошлых шуточек и намёков. Если ещё хоть раз я услышу от кого-то что-то подобное, или увижу, или кто-то мне донесёт – последствия будут очень жёсткими и хреновыми для виновных.
Андрей сделал паузу и окинул всех хмурым, злым взглядом.
Буреев, вероятно, хотел что-то сказать, какое-то очередное завуалированное унижение, но в этот момент из-за дерева в десятке шагов от них медленно вышел Корнеев. Он вышел так тихо, что Андрей, стоявший к нему спиной, его не услышал, а вот Буреев и его бойцы видели его и благоразумно умерили свой пыл.
