- Чего так храбро гуляешь? У нас тут засада, - засмеялся старший.
- Ты чей? Местный? - осведомился другой.
- Местный. Чего ж мне прятаться?
- Поведем к Сидору.
- Отпустите, братцы, - попросил Панька. - К больному ребенку и к жене иду. Простой смертный я, как и вы.
- А ну веди, показывай, где жена и сын.
Панька обрадовался решению бандитов - может быть, не поведут к Сидору? Отпустят? Он зашагал к огороду Аграфены, чтобы с подворья подойти к дому.
Дверь с опаской открыла Аграфена. Увидев Паньку, позвала Кланю. Та кинулась к нему в объятия с радостью, но, увидев за его спиной бандитов, заплакала.
- Ну, ты завтра приди сам запишись у Сидора. А то хуже будет, сказал старший.
Паньку отпустили. С радостью захлопнула Аграфена дверь.
К сумеркам все было готово. Решили, что Панька будет нести ребенка на руках - чтобы не придирались встречные бандиты.
Панька взял на руки завернутого в голубое стеганое одеяльце сына, Кланя надела на руку узел. Идем, мол, к бабке лечить.
Аграфена расцеловала обоих и вывела за калитку...
От плетня вдруг отделились три человека.
- Куда, сучий сын, торопишься?
Паньке голос показался знакомым.
- Отец твой меня на тот свет отправил, а я оттуда вернулся, чтобы за Тимофея поквитаться. Не узнаешь?
Панька узнал голос Сидора.
- Панька! Бежи! - крикнула не своим голосом Аграфена. Она выхватила у него из рук ребенка, кинулась назад в калитку. Кланя обняла Паньку, защищая его своим телом.
- Кланя, уходи в Тамбов... передай дяде Васе, - торопливо зашептал Панька.
- Нет, нет, не отдам! - закричала Кланя. - Петьку убили и Паньку хотите у меня взять? Звери! Бандюги проклятые!
Сидор подошел вплотную:
- Клашка, уходи в дом, добром говорю. Мы с бабами не воюем, а плетей всыплю!
- Звери, звери! Бандиты! - в исступлении кричала она, тиская в объятиях Паньку.
Сидор полоснул ее плетью по спине, рванул за руку. Она бросилась было за Панькой, но Сидор преградил ей дорогу, угрожающе выставив револьвер.
Кланя увидела, как упирающегося Паньку бьют в спину прикладом, и замертво упала на землю у ног Сидора.
2
Утром, исполосованный плетьми, Панька шагал к своей могиле...
Сидор не пожелал сам пачкать об него руки. Отдал падовскому уголовнику - Псёнку.
Странное чувство владело Панькой, словно все было во сне. А зачем в руке лопата? Ах да! Его заставят рыть себе могилу... Жнивье больно накалывает босые ноги - нет, это не сон!
И все равно Панька не верит, что вот сейчас в такой теплый осенний день он умрет, что не увидит больше ни Клани, ни сына.
Он шагал быстро, сам не зная, для чего: то ли надеялся, что отстанут от него эти падовские бандиты, то ли хотел, чтобы скорее все кончилось...
- Не торопись, куманек, пуля все равно догонит, - с издевкой сказал Ванька Псёнок, поправив на плече обрез. - Сенька, пхни его прикладом в зад, что он, оглох, что л?
Сенька, худенький, длиннолицый блондин, ровесник Паньки, неуверенно толкнул прикладом в спину - чувствовалось, что впервые идет на такое дело.
"Может, дать деру? - мелькнуло в голове. - Пусть пуля догонит и убьет сразу..." Но надежда на какое-то невероятное спасение сильнее отчаяния. На что надеялся Панька - сам не знал. Просто очень хотел жить, - любовь Клани и рождение сына взметнули в нем столько сил и энергии!
Только бы жить...
- Ну, стой, хватит, - небрежно сказал Псёнок.
Панька остановился.
- Торопиться некуда, - продолжал Псёнок. - Полюбуемся, как ты себе могилу копать станешь. Так дядя Сидор велел. Пусть, грит, копает, меня вспоминает, слезьми обливается и за отца прощения просит. А тогда, грит, и убивайте, как вам захочется.
У Паньки вдруг страшная тоска засосала под ложечкой. Он окинул взглядом поле - ничего уже не случится, никто ему на помощь не спешит, да и никто не знает, в какое дурацкое положение он попал и как глупо должен погибнуть.
Панька расслабленно оперся на лопату и покосился на Псёнка. Тот оскалил свои гнилые, прокуренные зубы:
- Что? Ослаб? Тошно от моих слов стало? Не то еще будет... Я умею шабашить! Читай молитву, коль не забыл. - Он вынул кисет, стал свертывать цигарку.
Панька никогда не видел более ненавистного лица. Он опустил глаза и увидел вмятые в землю острием лопаты короткие стебельки ржаной соломы...
Мысль работала лихорадочно быстро... Лопата!.. Это же оружие! Убить хоть одного ненавистного Псёнка! Я вам, гады, легко не дамся!
Панька, не поднимая головы, удобнее взял черенок лопаты.
Послышались удары о кремень - Псёнок высекал огонь.
В безумном порыве борьбы за жизнь Панька взмахнул лопатой и с диким криком рубанул железным острием по голове Псёнка. Все это произошло в одно мгновение. Сенька с испуга выстрелил мимо и, увидев, как рухнул на землю окровавленный Псёнок, а Панька занес уже лопату над ним, метнулся в сторону и бросился бежать.
Панька вытащил из-под убитого обрез, выстрелил в Сеньку, но промазал. Он весь трясся, словно в лихорадке, хотя мысль работала четко. Без упора не попасть. Он упал на живот возле тела Псёнка, положил на нега обрез и снова выстрелил.
Сенька схватился за плечо, осел на землю.
До крови исколов жнивьем свои ноги, Панька подбежал к Сеньке.
