Красноармеец бросил в кисет Василия две добрые щепоти самосада.
- У Чичканова будешь - поклон ему от нас передай. Мы его из тюрьмы вызволяли, - с гордостью сказал до сих пор молчавший крепыш в кожаном картузе.
- Спасибо, братцы, - Василий бережно спрятал кисет. - От теплого слова табачок слаще.
3
Шло экстренное совещание, которым руководил нарком Подбельский, прибывший в Тамбов с полномочиями ВЦИКа.
Василий нетерпеливо поглядывал на дверь: время неумолимо клонилось к вечеру. За дверью чистый звонкий голос горячо доказывал:
- Именно потому, что тамбовские крестьяне революционно настроены еще с тысяча девятьсот пятого года, именно поэтому они и легко поддаются на всякую агитацию, на всякий призыв с чем-то и кем-то бороться. Эсеры этим воспользовались, у них нашлись хорошие агитаторы, а мы забросили агитацию, да и людей у нас толковых мало. Помните, врач один из Москвы приехал и на периферию просился? Как теперь выяснилось, он эсер, поднял в Хоботове мятеж продотряда, в который поналезли офицеры и сынки кулаков с провокационной целью...
- Это Борис Васильев говорит, - пояснил Василию секретарь, замечательный оратор! Да ты, товарищ Ревякин, не волнуйся. На ночлег устроим в гостиницу.
- У меня есть где ночевать, - недовольным голосом ответил Василий. Три года дома не был!
- Понимаю, но что поделать? Попробую поговорить с Чичкановым. - И пошел в кабинет.
Василий присел на край стула, подождал. Из головы не выходила мысль: теперь полдороги прошел бы...
Из двери высунулась голова секретаря:
- Заходи, товарищ Ревякин!
Как? Прямо на совещание? Василий одернул френч, вынул пакет и пошел за секретарем. В просторном, светлом кабинете за длинным столом сидели человек десять. Василий заметил среди них двух военных. Остановился в нерешительности - кому передать пакет?
- Здравствуйте, товарищ Ревякин! - За столом привстал черноволосый человек со строгими глазами.
- Здравствуйте... Вы товарищ Чичканов? - Василий подошел ближе и протянул пакет. - Председатель Козловского исполкома товарищ Лавров велел передать лично в руки.
Чичканов вскрыл пакет и быстро пробежал глазами по листку бумаги.
- Как чувствует себя товарищ Лавров? - оторвавшись от чтения, спросил он Василия.
- Хорошо. Работает.
- А тебя тоже арестовывали?
- Лавров пришел тогда в казармы к восставшим. Горячо говорил. Я поддержал его, и меня вместе с ним взяли. Шел бы, говорят, домой, стреляный хрен, в большевики не лез.
Люди за столом улыбнулись. Улыбнулся и Чичканов.
- Хорошо, что Латышский отряд из Москвы подоспел, а то и я оказался бы годным к службе на том свете, - заключил Василий.
- А тамбовцы, товарищ нарком, без нас обошлись, - весело сказал Подбельскому военный с очень заметным кавказским акцентом.
- Это значит, товарищ Киквидзе, что советская власть за короткий срок верных бойцов воспитала, - ответил военному Подбельский. - Даже те красноармейцы, что были обмануты офицерами, просят, чтобы их зачислили в дивизию Киквидзе. Возьмете?
- Возьму обязательно! Пусть они завтра на митинге-параде присягу примут. Повинную голову не рубят. Правильно я сказал русскую пословицу, товарищ Ревякин?
- Так точно, товарищ начдив.
- Жаль, что товарищ Ревякин к строю не годен, - улыбнулся Киквидзе. - Я взял бы его командиром роты.
- Вы и так все наши кадры забрали, - улыбнулся Чичканов. - Товарищ Рогозинский, Ревякина запишите на нашу памятную страничку. Крестьянин-коммунист на селе для нас очень дорог.
- Где ваш дом, товарищ Ревякин? - спросил Рогозинский, записывая что-то в маленькую книжку.
- В Кривуше моя семья.
- Ну что ж, вот и будем с вами, товарищ Ревякин, коммуну строить в Кривуше, - весело сказал Подбельский.
- Так точно! - отчеканил Василий.
Начдив Киквидзе встал:
- Готовь, товарищ Ревякин, больше хлеба для Красной Армии. - Он вышел из-за стола и положил руку на плечо Василия. - Оружие для самозащиты есть?
- Револьвер.
- Во зло не употребляй, - вмешался в разговор Подбельский. - Скажи крестьянам: надо помочь рабочим, надо помочь Красной Армии. Оцени обстановку и действуй разумно.
- Пришлем в ваши края продотряд, - сказал Чичканов, - держи с ним связь. Вот эту брошюрку возьми, почитай крестьянам.
Василий поблагодарил и вышел. Сердце его переполнилось радостью. Ему доверяют, на него надеются!
Секретарь Прокофьев проводил его до лестницы:
- Не вздумай идти в ночь, не рискуй.
- Теперь уж заночую. Не зима - зарю долго ждать не придется. Попрощался и вышел на площадь.
В лицо пахнуло вечерней прохладцей. Василий подошел к реке. По дороге внимательно разглядывал людей, идущих навстречу, надеясь встретить знакомых. Припоминал свои поездки в Тамбов до войны... Вон в той лавочке перед отправкой на фронт купил Маше цветастый платок. Она была так хороша в нем! Нет, видно, не уснуть ему в эту ночь...
4
Гривцов сидел на сундуке в рубленом полутемном чулане и прямо из бутылки пил самогонку. Парашка примостилась напротив, горестно подперев кулачком подбородок. Между ними, на сундуке, чадила тоненькая свечка. Из открытого погреба тянул холодный, пахнущий плесенью воздух.
