— Второй взрыв! Третий! Это тебе за «Варяг» и Кореец'!
— Ура! Ура!!!
В рубке «Цесаревича» доселе молчавшие офицеры и нижние чины буквально взорвались ликующими криками, причем зачастую из народного лексикона, который на флоте всегда именовался со времен Петра Великого «загибами». И было, отчего всем возрадоваться от небывалого прежде зрелища — у борта «Асамы» взметнулись в небо три водяных гейзера, чуть ли не верхушек мачт. А когда «столбы» опали, рассыпавшись миллионами брызг, все увидели, что броненосный крейсер стал стремительно крениться на борт. Прошла каких-то пара минут, и смертельно поврежденный корабль прилег на волны всем бортом, черный дым вырывался из разрушенных труб и стелился пеленой по волнам. Еще полминуты, и над поверхностью возвышалось только днище, внутри раздался взрыв, и корабль исчез в морской пучине, пропал, будто никогда не плавал по морям.
Матусевич как завороженный смотрел на это действо, словно впервые видел подобное зрелище, хотя посмотрел и на гибель «Петропавловска» с адмиралом Макаровым, и на подрывы «Хатцусе» с «Ясимой». А еще адмирал машинально отметил, что команда ушла на дно со своим кораблем, в волнах барахтались едва несколько десятков японцев.
— «Чихайя» ход потеряла, с «Аскольда» шестидюймовыми попали!
Маленький авизо запарил, к нему подошли миноносцы, а на «Аскольд» набросились вражеские крейсера, что подоспели к месту схватки. Но тут же отпрянули, когда у бортов стали вырастать высоченные всплески — к месту схватки поспешил «Пересвет». Бойсман поспешил вмешаться в столкновение своим главным калибром, и этот десятидюймовый «аргумент» привел «собачки» в полное смятение — японские крейсера сразу же бросились в бегство, густо дымя трубами. «Акаси» и «Акицусима» уже в драку не полезли — они отходили в море, даже не попытавшись приблизиться к месту боя. И броненосные крейсера Камимуры резко отвалили в сторону, тоже уходя в море, и совершенно не желая продолжать схватку с русскими броненосцами, оставшись против них втроем. Ничего хорошего бой уже не сулил — восьмидюймовые пушки не соперник двенадцатидюймовому калибру, снаряд втрое легче — тут ничего уже не будет кроме самого безобразного избиения. И Камимура поступил правильно, по расчету, не зная в ту минуту, что погреба «Цесаревича» и «Ретвизана» пусты, и были сделаны последние выстрелы, на каждом из кораблей осталось по несколько снарядов.
Маленькое авизо затонуло, видимо, японцы открыли кингстоны. Миноносцы, снявшие экипаж «Чихайи», сразу «борзо рванули» от места сражения, прекрасно понимая, что в случае малейшего промедления их ожидают одни сплошные неприятности. Русские дестройеры начали спасать плавающих в море своих и японцев, «Сторожевой» уже взял на буксир «Расторопного» — небольшой «сокол» не стал тонуть, держался на воде, и спасти поврежденный корабль было необходимо — не так много осталось в составе порт-артурской эскадры дестройеров.
— Ваше превосходительство, японские миноносцы атакуют «Полтаву» с «Севастополем»! Туда «Диана» поспешает!
Матусевич опомнился — увлекшись преследованием Камимуры, он как-то позабыл про отряд Щенсновича. Моментально покинул боевую рубку, поднялся на мостик, нынче мало пострадавший в сравнении с боем в Желтом море. Прижал к глазам бинокль, мысленно посетовав, что слишком далеко увел свой отряд, преследуя «Асаму» — все же восемьдесят кабельтов до острова Санчандао, что закрывал вход в Талиенванский залив приличное расстояние, полным ходом почти полчаса идти. И разглядел три японских броненосца, что стреляли в два русских, а еще множество маленьких корабликов, что дымя трубами, сновали между противоборствующими сторонами. То схлестнулись между собой миноносцы, и если дело дошло до них, то ситуация там тоже ясна — вице-адмирал Хейхатиро Того тоже сделал ставку на последнюю возможность нанести серьезные потери противнику…
— Банзай! Банзай!!!
