За грехом всегда следует расплата... Два хороших человека, запутавшись в собственных проблемах, породили на свет монстра — жестокого, бесчувственного тирана, не знающего ни ласки, ни жалости, ни любви. Как далеко зайдет в своей ненависти невинное дитя, вскормленное на неприязни родной матери и равнодушии того, кто когда-то назвался ему отцом, кому придется расплачиваться за ошибки непутевых родителей и найдется ли способ исцелить гниющую язву на теле некогда процветающего Королевства — об этом и многом другом вторая часть истории "Грех".
— Ну так что, красавчик? — рыжеволосая бестия запустила руку в темные волосы молодого мужчины и легонько потрепала, вопрошающе вглядываясь в шоколадный омут насмешливых глаз. — Пойдем?
— Не сегодня, извини.
Граф Анри де Леронд перехватил руку куртизанки и отвел в сторону. Ни сегодня, ни завтра — никогда. Чувство досады и брезгливости смешалось с отчаянием: не ожидал он увидеть столицу Риантии вот такой вот — падшей, разложившейся шлюхой. Куда делось все ее великолепие? Цветущие сады, гордость Королевства, померкли среди пестрых одеяний вездесущих куртизанок; нежная синева неба не видна под пеленой пьяного угара, птицы и те больше не поют своих веселых песен, не в силах соперничать с грубым криком обабившихся женщин и громкими пошлостями, без смущения слетающими с губ тех, кто еще недавно носил гордое звание мужчин. Неужели та, другая Риантия, которую он знал, действительно существовала?
— Зануда, — вздохнула неугомонная рыжевласка, сделав большой глоток пива из его, между прочим, кружки. — И откуда ты только взялся такой?
Мужчина бросил на стол несколько золотых монет:
— Исчезни.
Девушка фыркнула недовольно, но деньги забрала — зря она, что ли, целый час его обхаживает?! За это время уже можно было найти себе компанию посговорчивее да не такую любопытную! Этот же странный тип только и делает, что все расспрашивает да выпытывает. Впрочем, исчезать девица не торопилась — из тех, кто сейчас находился в таверне, странный незнакомец самый молодой и, что уж говорить, самый симпатичный. А вот ему хотелось сбежать отсюда подальше — вдохнуть наконец чистого воздуха и поскорее отмыться от всей той грязи, что накопилась за день. Казалось, он сам пропитывается запахами похоти, дешевого пойла и денег. Мерзкий аромат.
Неожиданно громко скрипнула дверь где-то наверху, а через пару мгновений людской гул вдруг затих, и взгляды, словно по команде, обратились к лестнице.
— Вот же бесстыжая! — послышался полушепот откуда-то сбоку.
Мужчина обернулся. От увиденного стало стыдно почему-то ему.
По лестнице, придерживаясь за стену, спускалась девушка. Молоденькая — совсем еще ребенок. Пьяная. Догола раздетая. Спутанные длинные волосы ничуть не скрывали бесстыжую наготу, лоснящуюся от следов мужской похоти, которые девица даже не удосужилась вытереть со своего тела.
Тьфу, гадость какая!
Идет, никого не видит, пока осуждающе качающие головой посетители алчно разглядывают каждый сантиметр ее молодого тела, втайне мечтая добавить к чужим следам на юной шлюхе свои собственные.
Противно, мерзко. Опять-таки, почему-то ни ей, ни этим мужланам, без стеснения разглядывающим шлюху, а ему.
Девица кое-как сползла с лестницы и, шатаясь, направилась к выходу, не обращая ни малейшего внимания ни на пьяный шепот непристойностей в свой адрес, ни на первые неуверенные попытки одного из посетителей составить ей компанию в дальнейших развлечениях. Девица скрылась за дверью, и таверна опять загудела — на ближайшие полчаса повод для болтовни обеспечен.
— Да, досталось ей сегодня, — понимающе, впрочем, без доли сожаления, протянула стоящая рядом рыжевласка.
— Ну вот объясни мне, а, ну что ж вы делаете-то с собой, глупые?! — не выдержал мужчина, отставляя кружку. — Дуры бестолковые!
— Красавчик, куда же ты?! — встрепенулась рыжевласка, когда он резко встал и направился к выходу.
Когда он вышел из таверны, девица уже прошла половину площади и теперь направлялась в небольшую рощу, зловещей тьмой обгрызающей звездное небо. Шустрая. Несмотря на мертвецки пьяное состояние, умудряется почти бежать… Сам не зная зачем, он пошел следом.
Действительно, зачем? Одернуть? Отругать? Надавать по заднице да вернуть этого глупого ребенка родителям? Не факт, конечно, что родители у нее есть, но должен же быть хоть кто-то! Хоть кто-то, чья прямая обязанность объяснять этим глупым мотылькам, что такое хорошо и что такое плохо! Что никакие деньги не стоят того, чтобы продавать себя. Злость, обида и отчаяние — нет, не на девчонку, а на этот прогнивший до основания мир и на того, кто все это сотворил с некогда цветущим Королевством — захлестнула огромной черной волной.
Девчонка нырнула в рощу, он побежал следом.
— Эй, стой, дурная! — вырвалось само собой, когда девчонка выбежала на мостик через небольшую речушку и вдруг бросилась к ограждению. — Стой!
Она его не слышала. Она никого сейчас не слышала. Перелезла через каменную ограду, на секунду задержалась, не решаясь сделать последний шаг, а потом миг — и птицей раненой, подбитой исчезла в темных водах, словно никогда ее и не было.
— Кристина, догоню!
Заливаясь звонким смехом, бежала по золотистому полю молоденькая девчонка, уворачиваясь от загребущих лап своего друга. Нежно-голубое тонкое платьице мешало убегать — пришлось задрать юбку и оголить стройные ножки на радость пареньку.
— Догоню! — прокричал юноша и попытался перехватить девчонку, но та юрко увернулась в сторону и, смеясь, побежала дальше.
