- Хлопонин Степан Леонидович, вы должны проехать с нами для прохождения следственных действий.
- Ну что ж, пошли, - спокойно ответил Хлопонин и поднялся, чтобы направиться к выходу из самолета.
Степа был готов к такому повороту событий, поэтому ничуть не удивился в отличие от Анциферова, который ожидал увидеть хоть какие-то признаки проявления страха или растерянности на лице Хлопонина. Все выглядело так, будто Степа заранее знал, что его сегодня арестуют, но не собирался противиться этому.
Когда Хлопонин спустился вниз, ему, как и было положено по инструкции, сразу надели наручники и посадили в желтый милицейский уазик с решетками сзади, в котором уже сидел один милиционер-охранник. Анциферов сел рядом с ним, и машина сразу тронулась. Все было сработано очень слаженно и быстро, а главное, таким образом, чтобы избежать шумихи в прессе и постараться сделать так, чтобы эта новость не сразу просочилась во внешний мир, вернее, как минимум не раньше, чем об этом передадут в новостях по центральному телевидению.
Когда машина выехала за пределы аэропорта, Степа, до этого смотревший в окно, повернулся к Сергею и спросил:
- Можно пока снять наручники? Руки сильно затекли.
Анциферов улыбнулся. Ему часто приходилось слышать такие или похожие просьбы от задержанных.
- Вообще-то не положено, но, учитывая ваш статус и то, что сбежать отсюда под дулом автомата вы вряд ли попробуете, сделаем вам исключение, господин Хлопонин", - наигранно миролюбиво произнес Анциферов и посмотрел на лейтенанта милиции, сидевшего с автоматом напротив них.
- Лейтенант, дай ключ от наручников, - приказал Сергей.
- Не положено, Сергей Николаевич, - ответил молоденький лейтенант с глуповатой ухмылкой.
- Ты это кому сказал, лейтенант? - спросил Анциферов недовольным тоном.
Лейтенант только испуганно пролепетал: "Извините, товарищ подполковник", - и протянул Сергею ключ. Анциферов легким движением руки повернул ключ в наручниках, и они, раскрывшись, упали рядом со Степой на сиденье.
Хлопонин потер побелевшие от непривычки руки и только пробормотал:
- Спасибо, господин следователь.
Анциферов очень удивился.
- Откуда вы знаете, что именно я ваш следователь?
Cтепа слегка улыбнулся.
- Я не знаю, просто так подумал, что раз вы меня арестовали и теперь сопровождаете, то вы следователь.
Анциферов промолчал, чтобы посмотреть, как Хлопонин поведет себя дальше. А дальше они ехали молча по полупустой дороге. В это холодное дождливое октябрьское утро воскресного дня никто не хотел вылезать на улицу без необходимости. Водитель гнал, как заправский гонщик Формулы-1, и они доехали от аэропорта до здания прокуратуры менее чем за 25 минут, то есть почти в два раза быстрее, чем обычно уходило на этот маршрут по уральскому бездорожью.
Машина остановилась перед центром временного содержания подследственных. В этом месте арестованные оставались до начала предварительного следствия, а в очень редких случаях и вплоть до вынесения приговора. Здание представляло собой нечто среднее между приемником-распределителем и тюрьмой. Каждый подследственный содержался в одиночной камере, не совсем походящей на стандартную камеру среднестатистического уголовника, за исключением того, что стекла были все-таки бронированные и на окнах имелись решетки.
Хлопонину отвели камеру-"люкс" по местным меркам. В камере был цветной телевизор "Рубин", двухкамерный холодильник "Минск" и даже свой умывальник. Вот только туалета в камере не было. Однако это было сделано из соображений безопасности. В последнее время участились случаи самоубийств подследственных в туалетах, а поскольку наблюдать за каждым времени и возможности не было, то в туалет водили строго под конвоем.
Анциферов милостиво разрешил Хлопонину оставить при себе все личные вещи, за исключением мобильного телефона и наличных денег.
Даже ноутбук олигарха, который, по всем правилам, тоже должен был быть изъят и приобщен как вещественное доказательство к материалам дела, был после короткого осмотра возвращен владельцу со словами: "Ну что ж, держите пока у себя".
Впрочем, это не осталось безнаказанным для Анциферова. В материалах уголовного дела, позже заведенного на самого Анциферова, этот факт значился в числе доказательств "преступной халатности" сотрудника прокуратуры по борьбе с экономическими преступлениями, не совместимой со статусом работника органов внутренних дел.
Через три часа после "переезда" олигарха на новое место жительства его привели на первый допрос в статусе "подозреваемого".
Анциферов сидел в своем кабинете, когда Хлопонина привели к нему в наручниках. Молоденький сержант Завирюха снял со Степы наручники и спросил у Анциферова: " Разрешите идти, Сергей Николаевич?"
- Конечно, иди, Костя, я дам тебе знать, когда нужно будет забрать това... господина Хлопонина, - запнувшись, ответил Анциферов.
