— Нет. Мой мир назывался Эстрия. Я был полководцем. Воином. Мужем и отцом. Здесь же я стал рабом. Сначала гладиатором на аренах. Мы подняли восстание, но нас разбили. Я остался одним из немногих уцелевших, и у меня больше не было выбора, кроме как подчиниться. Потом меня использовали в многочисленных войнах. Потом, когда начали призывать всё больше иномирцев, им понадобился опытный наставник.
— Ты не выглядишь старым.
— Я был ценен для них. Поэтому они давали мне панацею. Редкий экстракт. Чтобы можно было дольше меня использовать.
— Теперь же ты решил сдаться? Умереть вместо того, чтобы бороться⁈ — Я перешел на крик. — Это и есть тот самый грозный Строг⁈
Наставник лишь усмехнулся и покачал головой:
— Его уже давно нет. Есть лишь цепной пёс, послушно исполняющий команды. Ты же напомнил мне тех, с кем мы поднимали восстание. Эта свобода внутри человека и готовность за неё умереть, какая была у моих друзей. Я не такой. И все эти годы я жалел, что не пал там вместе с ними, когда нас взяли в кольцо. Но сейчас я устал. Устал быть инструментом, который воспитывает новых рабов. Поэтому я надеюсь, что именно ты сможешь всё изменить.
— О чём ты? Какие рабы? И почему ты не присоединился к нам?
Строг повернул голову, и на его шее загорелась магическая руна.
— Это покруче рабского ошейника, — пояснил он. — Наложено лично Маркалом. Я у него на поводке… Кх! Об остальном спросишь у Игоса. Да, я знаю о вашем плане. Один из провидцев, который увидел слишком много, сейчас лежит со сломанной шеей. Игос всё расскажет. Скажи ему, что я знаю его секрет. Он поймёт.
Глаза воителя помутнели, и он упал замертво. На его лице так и застыла умиротворённая улыбка, обращенная к чёрному небу из скал.
Я замер, глядя в это спокойное лицо, больше не замечая ничего вокруг. Неужели так и выглядит покой?
Стало как-то погано на душе, и я не мог понять, действительно ли я всё это время ненавидел Строга? Я закрепил один из мечей на подвесе и поднял уцелевшей рукой второй. Оглянувшись по сторонам, я увидел, что колоны ордена пришли в движение.
Они стучали своими мечами о щиты на каждом шаге, приближаясь ко мне. Видимо, в этот раз они решили наплевать на какие-то там традиции.
— Афеллио, — заговорил я по рунической связи.
— Пора?
— Да. Покажем этим подсолнечникам силу бездны.
— А я уже заждался!
Я встречал идущую на меня армию, держа меч в руке и не делая ни шага назад. В меня влетело пару слабеньких заклинаний, но мне было уже всё равно. Интересно, что чувствовали сейчас враги передо мной, наступая на одинокого противника? Говорят, что один в поле не воин. Вот только на этот раз я не один. Ребята больше не выходили на связь, а это означало, что настало время для плана Б.
Орден сбавил темп, когда рыцари ощутили дрожание земли вокруг. Нечто двигалось сюда. Нечто многочисленное. Нечто разъярённое.
Со всех прилегающих тоннелей хлынули аресины, образуя единую волну, сейчас устремившуюся в сторону крепости. Чем сильнее они приближались к рыцарям ордена, тем больше ярость одолевала их, когда они видели оружие в руках воинов.
Я молча стоял и смотрел, как по рядам эбисальцев прокатилась волна неуверенности. Но хорошая выучка не позволила им дрогнуть, и они остались держать строй.
— Отступать! К воротам! — услышал я команду с той стороны.
Орден начал пятиться, выставив щиты в сторону атакующих монстров. Они уже почти достигли ворот, когда мимо меня пронесся вожак стаи со скелетом Чернорука на спине. Из жезла в его костяной руке ударил град молний, выбивая дух из первых рядов рыцарей, прежде чем прикрывающие их маги сообразили выставить щиты, защищающие от магии.
Но, прежде чем силы ордена успели войти в ворота, монстры врезались в них с бешеной силой. Командование ордена недооценило всю опасность, которая им угрожала изначально, поэтому рыцари вышли без должных усилений, позволивших бы им сдержать натиск.
Я видел, как маги поспешно кастуют защитные заклинания, а лекари пытаются поддержать воинов, но меня это уже не заботило. Во мне клокотали непонятные чувства после смерти Строга, и я решил забыться в резне.
[Дробильщик] разрезал доспехи рыцарей как масло, поэтому я орудовал лишь им, ожидая, когда рана на другой руке затянется. Но опасаясь того, что функциональность руки после этого может нарушиться из-за широкого раневого просвета, я свалил на землю первого попавшегося рыцаря и всадил [Кровожор] ему в шею. Кое-как стянув края раны и прижав руку к телу, я принялся высушивать неудачливого поверхностника, пока аресины отвлекали их силы.
Было жаль опаздывать на такое увлекательное мероприятие, но мне пришлось чуть задержаться, дожидаясь, пока ткани схватятся друг с другом. Функциональность руке это в первый момент не вернуло, поэтому я принялся нарезать эбисальцев одной рукой.
