Расплата. Цена дружбы полностью

– Чего бы я в тачке отирался? – враждебно поинтересовался Планшетов. – Честным людям давно пора в телик втыкать, а потом на боковую и баиньки.

– Так то честным… – протянул Андрей. – Где ты тут видишь честных? – Приятели примолкли, не сводя с подозрительной иномарки глаз. Теперь она казалась безжизненной. Ветер немного утих, по крайней мере, перестал свирепствовать. В воздухе замелькали снежинки. Их было так много, словно в облаках распороли гигантскую перину. Видимость резко сократилась.

Может, домушники[54] чью-то хату выпасают? – нарушил молчание Планшетов. – Прикинь?

– В «Пыже»? – Андрей скорчил презрительную гримасу. – Скорее уж это менты. – Предположить последнее было тем более просто, учитывая упомянутого Милой полковника милиции, якобы причастного к афере.

– Менты?! – Планшетова передернуло. – Ненавижу проклятых недоносков.

– Да ладно, не кипишуй. – Усмехнулся Бандура. – Корч какой-то шалаву зацепил на Набережной. К примеру, мажор из банка. И… ну, ты понял… прямо в салоне дрючит. Мням, мням, еще, еще…

– Мажоры, – заскрипел зубами Планшетов. – Ненавижу сраных мажоров…

– Это потому, что ты им завидуешь. У них и бабки, и бабы, а у тебя одна дырка под хвостом. Вот ему сейчас девушка отстрочит, баксов за двадцать, это по минимуму, он перышки отрусит и галопом домой, в евроремонт. А там жена у камина томится: «Ах, дорогой, я так скучала». А он ей: «Ох, дорогая, я так устал, так устал…» И давай на пару суши жрать.

Не успел Планшетов прокомментировать сказанное, как со стороны причалов донесся приглушенный шум мотора. В свете приближающихся фар приятели разглядели темный силуэт за рулем «Пежо», там действительно сидел человек, но он был один. Вскоре длинный вороной «Мерседес» выкатился на перекресток, и иномарки стали борт в борт, как теплоходы у причала.

– Группа поддержки? – осведомился Планшетов. – У девушки не было сдачи, и мажор вызвонил подкрепление? Или это инкассация? Все по закону, усекаешь, чувак? Мы в Европе или нет? Выручку до копейки в банк.

Пока приятели перебрасывались фразами, «Мерседес» медленно сдал задом и пристроился за кормой «Пежо». Хлопнули дверцы. Водитель «Пыжика» пересел в салон «Мерина».

– Это уже серьезно, чувак. – Бандура поправил в кармане «Браунинг». – Хватит трепаться. Похоже, скоро пойдет ЖАРА.

– Ну, докладывай обстановку, Володя, – сказал Украинский, едва майор Торба плюхнулся на сидение. Вместе с майором в салон ворвался студеный днепровский воздух, в котором вращались снежинки. Под пристальным взглядом полковника майор тщательно вытрусил ноги. Взгляд говорил, что коврики в «Мерседесе» не казенные.

– Пока все тихо, Сергей Михайлович. Женщина прибыла в 20.05. У двери ее тип дожидался. Подозрительный.

– Вардюк?

– Никак нет, Сергей Михайлович. На компьютерного червя похож. Заросший такой черт, в смысле, патлатый. С бородкой, как у козла Бяшки.

– С эспаньолкой?

– Так точно, Сергей Михайлович. Уродство такое… вместе зашли в подъезд.

– Что в доме? – спросил полковник.

– Фирма. – Торба вытянул сигарету и взглянул на шефа за разрешением.

– Кури, – буркнул Украинский, выдвинув бортовую пепельницу.

– Видите, Сергей Михайлович? На третьем этаже окна светятся. Лампы дневного освещения и жалюзи однотипные. Там, значит и сидят.

– Где наших бойцов расставил? – поинтересовался Украинский, и наполовину опустил стекло. Торба доложил диспозицию. Первая оперативная машина, темно-синие «Жигули», находилась неподалеку, в хвосте колонны припаркованных на ночь автомобилей. – На случай, если они на набережную рванут, – важно пояснил Торба.

– По окрестностям пробежались? – перебил полковник. В разговоре Мила упомянула проблемы, возникшие у конвертальщиков после вмешательства СБУ, и Сергей Михайлович ждал неприятностей отовсюду. «Да о чем говорить? В любой тачке любая сволочь свободно может засесть. И эСБэУшники, и бандиты. Да кто, понимаешь, угодно…»

– Все чисто. – Доложил Торба. Вторую машину с оперативниками он разместил кварталом севернее, на углу Братской и Ильинской. Впрочем, кварталы на Подоле миниатюрные, так что и до них было рукой подать.

– Еще бы на Сагайдачного заслон поставить, – вздохнул Украинский. – Чтобы, значит, наверняка. Чтобы, как в крысоловке…

Но, поскольку силы группы захвата ограничивались самыми надежными сотрудниками, а лишнего шума поднимать не хотелось, количественное превосходство пришлось заклать в жертву скрытности и, довольствоваться тем, что есть. «Ничего, ничего, – бормотал Украинский. – Еще генералиссимус Суворов учил бить не числом, ауменьем. Мы и сами с усами». Следователь и Близнец не принимали участия в операции. На них Украинский возложил иную, самую деликатную задачу. На случай же столкновения с СБУ он заготовил отдельную легенду, согласно которой Милой Сергеевной доводилось пожертвовать. Благо, она об этом не знала.