Когда прошли первые дни моей радости, что я не в тюрьме, и надо мной больше не издевается мерзкая сокамерница, я захотела большего.
Человек по натуре существо жадное. Всегда стремится изменить жизнь к лучшему. Так и в случае моих отношений с Германом.
Я не знала насколько времени застряла у опасного сурового мужчины, генерала с военной выдержкой. Он мрачный сухарь, которого ничем не пронять. Очень надеялась, что вскоре ему надоест играть в семью с посторонней и незнакомой ему девушкой. И он даст мне долгожданную волю. Освободит от своего гнета.
И чем больше миновало дней, тем сильнее меня разбивала досада и апатия. До меня дошло, что Бурового определенно все устраивает. Секс утром и вечером, в котором по прежнему, кончал только он. Совместные пробежки и завтраки- ужины. У него то все зашибись!
Это я начинала сходить с ума сначала медленно, но уверенно, затем все быстрее и депрессивнее. Я упорно приближалась к бездне. Даже не так. Я приближалась к красной кнопке моего терпения, к детонатору ядерной бомбы. И эмоциональный взрыв-срыв, был не за горами. Правда он врядли нанесет ущерб толстокожему Герману. Ведь генералу на всех плевать...
Я размышляла на пьяную голову еще долго. Прожигала в темноте потолок и горевала о своей злой судьбе.
Буровому со мной хорошо. Его и в постеле то все устраивает.
Вот только за все время наших интимных сцен он даже ни разу меня не поцеловал. И уж тем более не позаботился о том, чтоб я испытала с ним удовольствие. Герман и возбуждал меня лишь затем, чтоб по влажной коже протолкнуть свою дубину внутрь. О занятиях любовью с мужем и многочисленных оргазмах за ночь теперь можно было только помечтать в ночной тишине.
Чем больше я раздумывала над своей прошлой счастливой жизнью, тем сильнее я тосковала по Эрику.
Начинала его мысленно оправдывать. Придумывать тысячу и одну причину, почему он так со мной поступил. Убеждала себя, что его заставили чеченцы, которые отобрали наш дом. И надеялась, что когда надоем Герману, смогу розыскать мужа. Попытаться вернуть наши отношения. Понять и простить Эрика.
На следующий день за ужином Буровой вдруг спросил, глядя, как я без аппетита ковыряю рыбу и снова уныло накидываюсь вином
- Ты ведь дочь Валерия Коротаева?
Я удивленно подняла на него потухшие глаза. Я не пыталась больше растормошить молчаливого мужчину. Просто отбывала свое наказание его присутствием молча.
- Да, все верно,- ответила ему.
- Как же ты докатилась, Марго, до того, что стала квартирной аферисткой?- Герман посмотрел на меня в упор и его тяжелый взгляд будто обличал во мне преступницу.
- О чем ты вообще? При чем здесь квартира? Я продала ее Алану по всем правилам и закону. Никакой аферы не было в сделке. Катя с Даней, когда нас арестовали говорили о том, что они хотели меня кинуть. Но я не поняла в чем суть. Думала они говорили про машину,- рассеянно ответила я, пытаясь вспомнить события минувших дней.
Буровой отодвинул пустую тарелку. Встал из-за стола и пошел налил себе виски. Сел на диван в гостевой.
Меня разозлило, что он начал разговор, заклеймил меня, и равнодушно пошел отдыхать.
Я встала со стула и подошла к нему.
- Объясни, о чем ты?- потребовала я жестче.
Герман нагло развалился на диване и смерил меня уничтожающим взглядом.
- Я тебя помню. Сразу узнал при первой встрече. Но думал, что обознался. Милая девочка с наивными зелеными глазами и двумя пышными кучерявыми хвостиками, в высоких белых гольфах. Ты часто сопровождала отца на светских раутах. Присутствовала на общих праздних. Я видел, как ты росла. Я был хорошо знаком с твоим отцом. Мы вместе ездили на охоту. Собирались мужиками в бане. Часто отдыхали в ресторанах, решали дела. Мне удивительно, что из невинной малышки ты превратилась в кидалу. Стоило твоему отцу умереть, как ты связалась с этим ублюдком Эриком Винтеровым. Начала подставлять людей. Проворачивать аферы,- каждое холодное слово Германа протыкало мое сердце ножом насквозь. Он ранил меня своей впервые такой длинной речью. Бездушно и низко издевался со всего, что мне было дорого. Задел отца, оскорбил любимого мужа, оклеветал меня.
Я сжала руки в кулаки, чтоб не врезать по его страшному злому лицу. Я бы с удовольствием ему добавила еще один шрам для симметрии на скулу справа.
- Во первых, ты не знаешь о чем вообще говоришь. Когда умер отец, я была уже замужем. Я никого никогда не кидала и не обманывала. Квартиру, которую продала твоему Алану, сама лично проверяла у нотариуса. Во вторых, я связалась с Катей и Даней, после того, как меня лишили дома. Какие то чеченцы - бандиты угрожали моему Эрику, и он был вынужден пойти на их условия и переоформить дом. Я его до конца не оправдываю. Он меня обманул. Сделал доверенность и перепродал без моего ведома фамильный особняк. Но я уверена, что он просто беспокоился обо мне. Боялся, что эти бандиты мне что то сделают,- я говорила очень эмоционально и громко.
С каждым моим словом лицо Германа заволакивало грозовыми тучами. Он строго свел брови к переносице. Поджал в бороде губы в тонкую насмешливую ухмылку.
