— Не волнуйся, опыта тебе хватит, — он оставляет один меч, воткнутый в специальную выемку на одном из камней, чтобы я мог забрать его сам.
Я вытаскиваю тяжелое оружие за еще теплую рукоять, взвешивая на ладони гладкое лезвие. Оно не отражает солнце, как будто наполненное черным туманом.
Остаток сил не позволяет мне ни ускорить реакцию, ни должным образом изолировать оболочку, ни, тем более, проводить расчеты далее чем на шаг вперед. Соотношение сил в данной ситуации как у тренированного смертного и высшего деманона, перевес явно не в мою пользу. Делаю пробный замах, оценивая баланс оружия, привыкая к его тяжести и становлюсь в боевую позицию, по привычке держа его на манер секиры — двумя руками с лезвием, отведенным к правому плечу. Куратор с усмешкой становится напротив, демонстрируя правильную позицию. Мне приходится принять первое моральное поражения, изменив свою стойку.
Он атакует первым, делая простой, но изящный скользящи выпад, я с трудом отражаю его, тут же отступая. Высший останавливается, видимо перестраиваясь на более низкую скорость, чтобы адаптироваться ко мне. Следующие удары Зорф наносит медленнее, и теперь они очень простые, хотя я с трудом ловлю их, не успевая маневрировать непривычным и тяжелым оружием. Спустя почти час, я понимаю, что в честной битве мне точно не выстоять, хотя к тому моменту уже значительно ускорил свой темп и даже успел сделать пару ответных выпадов. На мгновение в прежде каменном лице Зорфа промелькнуло хищное выражение, оттененное красным блеском в глазах. Подстроившись под его ритм, выбираю момент, когда он делает замах и ныряю под занесенную руку, на развороте нанося удар плоскостью лезвия по спине, тут же отступая. Свист рубящего клинка слышатся у самого уха, проходя в нескольких сантиметрах от плеча. Из-за своего маневра я не успеваю выставить блок. Дальше снова уклоняюсь и отражаю его удары, которые становятся все сильнее. В попытке уйти от еще одного удара и провести обманный маневр с уходом в сторону, теряю равновесие и падаю на бок. Перекатываюсь, уходя от удара, и бью его по ногам. Ему удается устоять, но я получаю необходимое время чтобы подняться и подготовиться к еще одному маневру. Поворачиваясь ко мне, он на мгновение открывается, готовясь нанести удар. Я пользуюсь этим, толкая его выставленным перед собой плоским мечем в торс, сразу уходя в противоположную от удара сторону. Он удерживает равновесие, оперившись на меч и припав на колено, отставленной назад ноги. Я снова разворачиваюсь, надеясь застать его врасплох, но Зорф успевает не только принять выгодную для атаки позицию, но и парировать мой удар, вывернув меч из руки и отбросить его к ряду дольменов. Я провожаю летящее оружие взглядом, когда в шею упирается холодная сталь.
— Как обычно, действуешь не по правилам. — Зорф смотрит на меня, криво улыбаясь, в глазах ясно проглядывается красный огонь, — Довольно подло, не находишь?
— В моем случае это единственный выход, — говорю ему спокойно, хотя понимаю, куда он поведет разговор.
— Пытаешься оправдаться своим бессилием? — лезвие все сильнее упирается в незащищенную плоть и мне приходится отступать. — Ты не глуп, ты хитер и коварен. Считаешь я не понял, что ты задумал? — продолжая отступать, я спотыкаюсь и падаю назад, опираясь на руки, стараюсь смотреть в горящие красным глаза. Острие продолжает прижиматься к углублению в основании шеи. — Отвечай, или я оставлю тебя в Уровнях в качестве наложника.
Я хочу парировать тем, что ему это просто наскучит, но понимаю, что не знаю, на сколько мой хозяин серьезен в своем решении. Мне не выгодно даже недолгое пребывание без пополнения резервов. Значит, придется признаться.
— Вы правы, я спровоцировал Высшего Моран намеренно, — лезвие упирается в шею с большим давлением, но я пока выдерживаю. — Я знал, что вы откроете мои функции, что бы обезопасить меня, и решил воспользоваться этим, — давление становится ощутимым и мне приходится лечь на траву. Острие плавно перемещается вместе со мной, — С функционалом все вышло не преднамеренно, но я использовал этот случай, зная, что он заденет вас сильнее.
Он заносит свой меч, держа двумя руками и вонзает его в землю рядом с моей головой.
— Я не прошу, чтобы вы простили меня, это был единственный способ заставить вас проявить свои чувства, — он спокойно стоит надо мной, но огонь в глазах становится только ярче. — Если бы подвергли меня наказанию, мне нечего было бы бояться, но вы испытали вину передо мной, а значит, признались в чувствах к помощнику, что недопустимо. Я боялся, что об этом станет известно Регулятору, тогда вам бы ничего не помогло. Я не хочу навредить вам.
Я все сказал, пусть теперь он решает, как поступать.
— С чего ты взял, что это станет известно? — он опускается на одно колено, беря меня за ворот куртки и приподнимая. Мое лицо оказывается напротив его.
