— Патрон, — кажется, я все-таки покачнулся. Высший подошел, подхватив меня, удержав за руку, — я думал, нам нельзя видеться.
Зрение слегка проясняется. Я смотрю на бывшего Куратора — тот же темный строгий костюм, длинные волосы завязаны в узел на затылке. Такое же строгое лицо с прямыми, волевыми чертами. Такая ласковая улыбка. Я помню его таким. Я боялся видеть его таким. А теперь не имею на это права.
— Из-за одного разговора ничего не будет, — успокаивает он меня, — присядем, — указывает в сторону стола.
Я принял приглашение. Поборов шок и волнение, я оглядел зал. Мы были одни. Только мои провожатые заняли стол в противоположной стороне зала. Оттуда ни слышать, не видеть нас они не могли. Обслуживали нас люди, но и их было не много. Нам на стол поставили только бокалы с вином и бутыль темного стекла с им же. Сам Патрон тоже не был спокоен, хотя, старался быть таким же отстраненным.
— Простите меня, — начинаю первым, — я не хотел причинить вам вред. Я был уверен, что вас хотят подставить. Подумал, что взяв вину на себя спасу вас, я не хотел делать вам…
— Алури, — кажется, я слишком волнуюсь, тороплюсь высказать все то, что долго держал в себе. Патрон берет мою руку в свою, — мы просто попали в ловушку, умело расставленную для нас. Если бы ты не вмешался, последствия могли быть и хуже, — он останавливается, — это я, скорее, должен благодарить тебя.
Смотрю на него, понимая, что глаза переполняются слезами. Сказанное Высшим, словно сняло с моих плеч груз.
— Тогда, для меня было важнее найти потерянное тобой. О себе я не думал, — Патрон обхватывает мою ладонь, сжимает в своих. Я же не удерживаюсь и утираю набежавшие слезы свободной рукой, — ты мне очень дорог, Алури, я не хотел рисковать тобой.
— И вы для меня очень дороги, — слезы уже безостановочно бегут, что я не успеваю утирать их, просто прикладываю ладонь к глазам, не желая показывать свою слабость, — я чувствовал к вам нечто… но это было недопустимо, я так боялся, что об этом узнают. Вместе с собой я хотел уничтожить следы…
— Я знаю, — он отнимает мою ладонь, мокрую от слез, просит смотреть на него, — но только по-настоящему это чувство было не твоим.
Что это значит? Я с непониманием смотрю на него.
— К сожалению, — грустно улыбается он, — возможно, ты не помнишь, но некто другой присутствовал в твоем теле некоторое время.
Дальше он не говорит, только передает образы. Напоминает мне то, что я убрал из своей памяти.
Милидар, их с Патроном запретная связь через меня. Их чувство, льющееся через мою оболочку. Их горе, воплощенное в несовместимости тел и утоленное через мою функцию. Когда их план принес свои плоды, под покровительством Милидар новый деманон оказался в безопасности. Но это чувство не угасло. Ослабло, изменилось, но осталось во мне. И нашло отклик в матрице Патрона, вошло с ним в резонанс. Его благодарность и забота, мои преданность и привязанность к нему — вот, что стало его субстратом. И мы оба поддались ему. Один из-за отчаяния, другой из преданности. Стремились быть немного счастливее положенного. Обмануться.
— Это не совсем то, что ты и я думали, — говорит он, заканчивая передачу образов, — мне жаль, что я запутал тебя. Но я хочу, чтобы ты знал, что дорог мне. Дороже жизни, Алури.
Значит, любовь была не моя, переданная от Милидар. А то, что было потом, только признательность и предельное состояние моих функций. Любой дар рано или поздно, потребует расплаты. Мы и поплатились.
— Но теперь все хорошо, — прерывает Патрон повисшее молчание, — каждый теперь на своем месте, — выпускает мои руки, пододвигает ко мне бокал, поднимает свой, — пусть и дальше все сложится не хуже.
Коснувшись бокалами, мы выпиваем вино. Потом встаем, проходим по залу, останавливаемся у выхода на открытую террасу. Просто говорим. Патрон потерял право на несколько параллелей, но рангов его не лишили. Милидар вела работу среди энергоформ. Намеком Высший дал понять, что с новоявленным деманоном все в порядке. Подконтрольные ему миры тоже пока на пути развития, жатвы не намечаются.
— Мне тебя не хватает, — говорит он, вздохнув, — но от нового помощника я отказался.
Киваю ему, не зная, что ответить.
— Я рад был служить вам, — наконец, нахожу слова.
— Я благодарен тебе за службу, — следует ответ.
Потом прощальные объятия и привычный от него поцелуй, запечатленный на лбу. Для него я просто служитель-функционал. Или немного больше — преданный друг и партнер. Наконец, и чувства сравнялись с пониманием. Признательность, не любовь — вот, что я чувствую.
Патрон ушел, а я остался ждать. Вглядывался в расцветающую ночь. Думал, пока есть силы думать логически, без примеси чувств. Зорфа я встретил спокойный и уверенный в своем решении.
— Я выбрал, — говорю подошедшему ко мне Дополняющему. Он был напряжен, а при моих словах просто замер, пытаясь скрыть волнение, — мое место рядом с тобой, — улыбаюсь ему, он же выдыхает, отмирая.
