У меня пересыхает в горле, и я на мгновение задыхаюсь. Мне приходится громко прочистить его, чтобы восстановить силы.
Мы переходим на ту территорию, которую я избегаю любой ценой, предпочитая держать ее внутри себя, а не на виду, где, как я боюсь, она может меня уничтожить.
- Мои мама и папа. - Я говорю ей и пытаюсь оставить все как есть.
- Я так и предполагала, - сухо говорит она. - Они были фанатами?
- Да, - отвечаю я, не став продолжать.
Она медленно переворачивается на живот, опираясь на предплечья, и смотрит на меня.
- Я знаю, что с ними случилось, - говорит она. - Мне очень жаль. Я не пытаюсь лезть не в свое дело, мне просто интересно, какая у тебя история с футболом. У каждого из нас есть своя. Мы не обязаны говорить об этом, если тебе некомфортно.
Она ложится обратно, и мы проводим пару минут в дружеском молчании, все еще переводя дыхание.
Не знаю, из-за компании или из-за того, что на фоне огромного неба над нами сгущаются сумерки, но в любом случае это открывает во мне уязвимость.
- Они познакомились на матче.
- Правда? - спрашивает она, явно готовая подстроиться под меня, поскольку я веду этот разговор.
- Да, на матче «Арсенала». Они оба были фанатами одного поколения. Они встретились на трибуне, и это была любовь с первого взгляда. После этого они ни на минуту не расставались. После свадьбы они были в восторге, когда забеременели мной - это, кстати, слова моей мамы, а не мои. Я говорю тебе точно так же, как она рассказывала всем эту историю - они знали, что обеспечили следующее поколение Арсенала. С того момента, как я научился ходить, они отдали меня в футбольные секции и летние лагеря. И мне это нравилось. Это было то, что объединяло нас всю мою жизнь, понимаешь? Это не было рутиной или чем-то, что я тащил на себе в детстве. Мне нравилось ходить на тренировки и, вернувшись, рассказывать им о каждом захвате, каждом пасе, каждом голе. Они слушали так, будто я говорил о Премьер-лиге, а не о юношеском футболе.
Она молчит, внимательно слушая меня.
- А потом так получилось, что я стал хорош. Действительно хорош. Я думаю, неожиданно хорош. Я продолжал работать над собой и стал еще лучше. Семейный бизнес - это конечно не футбол, но он стал для меня самым очевидным вариантом развития карьеры, и они были в восторге от этого. Поговорим об идеальной истории - вы встречаетесь на игре, влюбляетесь, женитесь, заводите сына, а ваш сын оказывается звездой футбола и надеется однажды сыграть за Арсенал. Мои родители были чертовски замечательными людьми, и они были самыми лучшими, самыми счастливыми, когда видели, как я играю. И они всегда отдавали предпочтение тому, чтобы я играл, будь то тренировки или матчи, потому что они тоже были такими родителями.
Они строили всю свою жизнь вокруг меня, включая каникулы. Когда я учился в школе-интернате, они нечасто брали отпуск, который бы не включал в себя посещение меня в той или иной форме. И вот два года назад они решили совершить автопутешествие, начав его в Лондоне, проехав через Францию и закончив в Швейцарии, куда они приехали посмотреть один из матчей нашего большого соперничества.
На границе Франции и Швейцарии, за два дня до того, как они должны были приехать посмотреть мой матч, их машина вышла из-под контроля во время дождя и врезалась в дерево. Они оба погибли при столкновении. В последний раз я общался с ними по FaceTime из Дижона. Они проводили дегустацию горчицы, смеялись и веселились. Я хотел бы сказать им, как сильно я их люблю, но не успел. Я жалею, что не успел попрощаться с ними.
Она резко вдыхает и наконец поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. В ее глазах появилась влага, но я вижу, что она старается ее подавить.
- Это моя футбольная история. Плюс еще немного.
Она протягивает руку и сжимает мою один раз, сильно, но потом отпускает.
- Я уже сказала тебе, как мне жаль, поэтому не буду повторяться, потому что уверена, что это не то, что ты хочешь услышать сейчас, но я просто хочу сказать, что, похоже, они были действительно замечательными родителями. Тебе повезло, что они у тебя были.
- Да. - Отвечаю я, оценив ее реакцию.
Бремя горя и так тяжело, не нужно нести горе и страдания других.
- Спасибо, что рассказал мне. Я здесь, если ты захочешь поговорить еще. - Говорит она, а потом поспешно добавляет: - Ну, знаешь, как с другом.
Я благодарен ей за то, что она невольно открыла возможность вернуть разговор на привычную, более безопасную территорию.
- Расслабься, мы одни. Тебе не нужно никого убеждать в том, что я тебе не интересен.
- Ты бредишь.
- Вообще-то я очень целеустремленный.
Я смеюсь над тем, как она закатывает глаза, когда садится, но мой смех быстро утихает.
Я еще не готов к тому, что все закончится.
- А что насчет тебя?
- Хм? - спрашивает она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.
- Какая у тебя футбольная история?
- Ты хочешь ее услышать?
- Да, хочу.
Она опускается на землю и смотрит на небо, которое начинает менять цвета.
- Думаю, я начну с самого начала, как ты. - Она говорит, и я слышу в ее голосе, что она не привыкла рассказывать эту историю.
