Встав, я вытираю грязь и траву со своей задницы, наблюдая за тем, как она делает то же самое, и мечтая о том, когда же я смогу зарыться в нее лицом.
Я протягиваю ей ее сумку, которую она принимает, шепча «спасибо», и поднимаю свою.
- Давай я тебя подвезу. - Предлагаю я снова, мой тон находится где-то между вопросом и просьбой.
Она, кажется, колеблется секунду, а потом качает головой, соображая, что лучше сделать.
Заклятие вокруг того безопасного пространства, которое раньше заставляло нас обоих делиться друг с другом своими самыми глубокими и темными секретами, разрушено. Теперь она отступает назад, надежно укрываясь за своей защитой.
- Нет.
- Уже поздно.
- Со мной все будет в порядке.
Я наклоняю подбородок, подтверждая ее слова.
Мы неловко стоим друг перед другом, не зная, как попрощаться.
Это не то, что мы обычно делаем.
Наконец она, кажется, что-то решила, слегка разжала руки, подошла ко мне и обняла.
Я уверен, что в теории объятия казались ей безопасным прощанием, но сейчас она полностью прижалась ко мне, и я чувствую все ее тело.
Я чувствую ее изгибы, как они прижимаются ко мне.
То, как я полностью затмеваю ее, когда она прижимается ко мне.
Ее макушка даже не достает до моего подбородка.
Необъяснимо, но я опьянен самым невинным физическим контактом в моей жизни и вот-вот кончу в штаны, как нервный девственник.
Тайер слегка сдвигается, чтобы прижаться щекой к моей груди, и в результате этого движения она задевает мой член.
Мой разъяренный, твердый член, упирающийся в резинку шорт.
Она останавливается, удивленная.
Весь мир словно замирает вокруг нас, и я жду, что она сделает дальше.
Неуверенно она снова сдвигается с места и трется бедрами о мой член, опускаясь вниз. Он дергается, слишком довольный тем, что наконец-то привлек ее внимание, и мои глаза закрываются.
Моя рука опускается на ее талию, пальцы впиваются в кожу, обтянутую майкой, и нет ничего, чего бы я не отдал, чтобы прикоснуться к ней обнаженной.
Чтобы оставить следы моего пребывания в ней повсюду на ее теле.
Я дергаю ее за руку и прижимаю к себе еще ближе.
Ее рот складывается в маленькую букву «о», а с губ срывается испуганный вздох.
- Какого черта ты делаешь? - прорычал я. От возбуждения мой голос стал почти неузнаваемым.
- Я не хотела этого делать.
- Лгунья. - Я зарычал, другой рукой обхватывая ее шею, чтобы прижать ее к себе и не дать ей повернуть голову.
Большим пальцем я нажимаю на ее точку пульса, нащупывая сердцебиение.
Ее веки вздрагивают от этого движения, глаза ошарашенно смотрят на меня из-под них. Похоть сейчас так овладела ею, что я знаю, она позволила бы мне сделать все, что я захочу.
Она просто…
С бормочущим проклятием я отпускаю ее и отступаю назад.
Предварительная сперма вытекает из моего члена и попадает в шорты. Я застонал, приспосабливая себя к наименее неудобной позе, что не очень помогает.
Краем глаза я вижу, что Тайер застыла, как олень в свете фар, наблюдая за мной.
На ее лице появляется осознание того, как далеко она только что зашла.
- Иди домой. - Я рявкнул на нее: - Если ты останешься здесь, то будешь нести полную ответственность за то, что я сделаю с тобой дальше.
Она мудро решает взять свою сумку и отступить с поля.
- Э-э-э, увидимся завтра. - Она говорит, волнуясь: - Я напишу тебе на счет времени.
13
?
?
Именно это я повторяю про себя, когда бегу с поля. Сердце бешено колотится в груди, от адреналина кружится голова.
Я собираюсь заявить о временном помешательстве.
Это единственная веская причина для того, чтобы вот так тереться о него, едва удерживаясь от того, чтобы не вцепиться в него.
Я опускаю лицо в ладони и стону, вспоминая об этом. Утром я была раздражена, но как только я вышла на поле, это плохое настроение испарилось.
Затем у нас была очень тяжелая, очень приятная тренировка.
А потом он похвалил меня.
Он похвалил пару моих партий, и я обрела новую энергию, чтобы продолжать работать, надеясь, что он снова похвалит меня, надеясь еще хоть раз насладиться его вниманием.
Тогда он был уязвим, открылся о своих родителях и о том, почему он играет в футбол. Услышав, как он об этом рассказывает, у меня что-то екнуло в животе.
Мы говорим о его роли в нашей жизни одинаково, с равным уважением и почтением.
В тот момент я почувствовала, что разговариваю с версией самой себя. Мы оба открылись и открыли ту часть себя, о которой, я уверена, мало кто знает. Было странно уходить, не попрощавшись.
Но как можно попрощаться с таким человеком, как Рис?
Оказалось, что не объятиями, потому что в тот момент, когда я обняла его за талию и прижалась к нему всем телом, в моем мозгу произошло короткое замыкание.
Вожделение ударило меня в живот и чуть не подкосило колени, когда я ощутила размеры его тела, твердые плоскости его груди и живота, тепло его объятий.
