- Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить. - Он говорит, прежде чем снова опустить взгляд вниз и встретиться с моим. - Для меня это и есть определение силы.
От его слов у меня заныло в животе, а кровь запульсировала в жилах от трепета.
Он умеет владеть словом, когда хочет.
- Ты тоже не умеешь быть уязвимым. - Я говорю ему, отчаянно пытаясь перевести разговор с себя.
- Это правда? - Он спрашивает, его тон лениво вопросительный.
- Да.
- В каком смысле?
- У тебя есть фасад самоуверенного, горячего, веселого парня. Я думаю, что это большая часть того, кто ты есть на самом деле, но за этим фасадом скрывается человек с очень глубокими, сложными эмоциями, которые ты тщательно оберегаешь и держишь подальше от внешнего мира.
Его улыбка расширяется до полноценной ухмылки.
- Ты только что назвала меня сексуальным?
- Видишь? Ты уклоняешься. - Я укоряю его. - Скажи мне что-нибудь. Как я только что сказала тебе, скажи мне что-нибудь реальное.
- Зачем?
Слева от меня раздается громкий металлический звук, который меня пугает.
Должно быть, пожарные уже здесь, работают над тем, как нас вытащить. Я оглядываюсь на него и вижу, что он так и не отвел взгляд, его напряженный взгляд по-прежнему прикован к моему лицу.
- Мы заперты в металлическом ящике, полностью изолированы от остального мира. Я только что рассказала тебе, возможно, свой самый глубокий, самый темный секрет. В этом лифте нет никаких последствий, никаких суждений, только правда. - говорю я ему. - Так что оставь свой секрет здесь, со мной.
Он рассматривает меня секунду, эти бездонные темно-синие глаза пронзают меня насквозь. Я смотрю, как он изучает каждый сантиметр моего лица, как бы запоминая его.
- Хорошо.
От предвкушения у меня сводит желудок, и я киваю.
- Полагаю, Беллами рассказал тебе, что я пожертвовал деньги на ремонт библиотеки и открытие ее заново в честь моих родителей, верно?
- Да.
Именно там Беллами проводит свое наказание, сортируя и складывая книги в преддверии торжественного открытия.
- Я еще не смог туда войти.
Это, безусловно, удивительно. Ремонт закончен, и, насколько я понимаю, до торжественного открытия осталось всего пара недель.
У меня сердце болит за него.
Я могу только представить себе, как больно ему было потерять обоих родителей и как тяжело было чтить их память, одновременно учась жить без них.
Это очень тяжелое бремя.
- Как ты думаешь, ты сможешь пойти на открытие?
- Да. Не то чтобы не смогу. Просто никогда не было подходящего времени для этого. - Он говорит, подсознательно отстукивая ногой по полу бешеный ритм.
Я знаю, что все не так просто. Что это должно быть трудно сделать, хотя на первый взгляд это достаточно безобидная задача.
- Все твои друзья будут там. Я приду. Мы устроим веселую ночь.
Мне лень вставать, я подползаю к нему на коленях и сжимаю его руку.
Он хрипло стонет, когда я сажусь рядом с ним.
- Никогда больше не подползай ко мне вот так.
Я цокаю, звук щелкает у меня во рту.
- Я могу просто хлопать ресницами, и ты станешь твердым, это вряд ли моя вина.
- Осторожно. - Он предупреждает. - Всю последнюю неделю я не торопился, не просил, ждал, когда ты будешь готова. Но если ты будешь продолжать провоцировать меня, я прижму тебя к стенке и просто возьму, что хочу.
Я ничего не могу с собой поделать.
Я облизываю губы при этой мысли.
- Конечно, тебе бы этого хотелось, - говорит он, с желанием глядя на то, как я увлажняю губы. - Ты так отчаянно хочешь трахнуть меня, что разваливаешься на части каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе. Держу пари, я могу заставить тебя кончить прямо сейчас, просто облизывая, целуя и покусывая твою шею.
Судя по тому, как поднимается температура моего тела при его словах, я думаю, что он мог бы заставить меня кончить, просто рассказывая о том, как он издевается над моей шеей.
Почему в последнее время мне приходится почти насильно заставлять себя думать о нем?
Как будто мысли о нем, о нас вместе, все дальше и дальше от меня.
- Это ты должен быть осторожен, чтобы не влюбиться в меня, раз уж ты так навязчиво меня преследуешь. - Говорю я ему.
- Этого никогда не случится. - Прямолинейно отвечает он.
Я бросаю на него обиженный взгляд.
Мне не очень приятно слышать, что он говорит это так непринужденно, как будто влюбиться в меня было бы самым трудным делом на свете.
Я понимаю, что для меня это нелепость, что мои чувства задеты, учитывая, что я одна в отношениях, но это нисколько не смягчает удар.
Я веду себя иррационально, и мне наплевать.
Резко встаю, раздражаясь на него.
Раздражаюсь на себя за то, что позволила этому сюрреалистическому моменту заставить меня ослабить бдительность по отношению к нему.
- Мы здесь! - кричу я во всю мощь своих легких в сторону грохота, раздающегося по ту сторону дверей лифта.
- Что, черт возьми, с тобой не так?
- Ничего.
- Ты уверена? Потому что ты только что кричала, как банши, на пожарных.
- Я пытаюсь вытащить нас. Ты должен быть счастлив, через несколько мгновений ты будешь далеко от меня и вернешься к людям, которых любишь. - Говорю я, делая акцент на слове «любишь».
15
?
?
