Это последнее, чем я хотел бы сейчас заниматься.
Лучше бы я провел вечер, попивая пиво и проигрывая в памяти весь разговор в лифте с Тайер.
Трудно описать то чувство, которое пронзило меня до глубины души, когда я обернулся, ожидая увидеть ее стоящей и в порядке, а вместо этого обнаружил ее дрожащей на полу.
Ее лицо было таким белым, что я подумал, что она вот-вот потеряет сознание. Мое сердце упало в задницу, а руки затряслись, когда я схватился за ее лицо.
Я устало потер глаза и посмотрел в окно, когда мы покидали Обонну. Не думаю, что я сделал хотя бы вдох за эти десять секунд, которые растянулись в моей груди до минут.
Я разберу весь этот лифт на части - кусок за куском - за то, что заставил ее пройти через это.
Достав из кармана телефон, я разблокировал его и открыл сообщение Филу Торнтону, директору школы АКК.
Блокирую экран и убираю телефон.
Я бы заплатил гораздо больше денег за то, чтобы этот лифт был уничтожен.
Мы подъезжаем к отелю, в котором остановился Роуг, и мой водитель, Джейк, открывает мне дверь.
- Спасибо.
- Сэр, - отвечает он, когда я прохожу через двери и поднимаюсь прямо в пентхаус, в котором остановился Роуг.
?
Прошло два часа этой коктейльной встречи, и мне уже надоело.
Напротив меня Роуг стоит в кругу с тремя акционерами и внимательно слушает одного из них, энергично пересказывающего, как я уверен, невероятно скучную историю о «старых добрых временах».
Если судить по едва скрываемому выражению скуки на лице Роуга, то я прав.
Феникс сидит в кресле в сторонке, потягивает виски с отстраненным выражением лица.
- Все в порядке, приятель? - спрашиваю я его.
- Да, - отвечает он. - На сегодня с меня достаточно общения. - Он осушает свой стакан и встает. - Я возвращаюсь в отель.
Он треплет меня по подбородку и уходит.
Мне не хотелось бы ничего другого, как последовать за ним. Мысль о том, чтобы снять костюм и откинуться на спинку кресла с выпивкой и игрой, вызывает у меня почти слюноотделение.
К сожалению, я знаю, что Роугу сегодня нужна моя поддержка. Я останусь здесь столько, сколько ему будет нужно, но больше не буду вести светские беседы. Феникс был прав, когда говорил о том, что надо сидеть в стороне.
Интересно, что делает Тайер.
Она была раздражена, когда уходила от меня сегодня днем. Хотела ли она признаться себе в этом или нет, но то, что я не искал долгосрочных отношений, вывело ее из себя.
Это означало, что, по крайней мере, часть ее любит меня настолько, что эта новость стала для нее разочарованием.
При этой мысли меня пронзила дрожь. Если быть честным, то я не знаю, какие у меня с ней планы.
Все, что я знаю, это то, что я жажду ее.
Я никогда не испытывал такого темного, собственнического желания к кому-то.
Мне нужно прикоснуться к ней, зарыться в нее, пометить ее. Изначально я думал, что это будет один раз и все.
Заставлю ее подчиниться мне, вытравлю ее из себя и пойду дальше.
Это было раньше, когда я думал, что легко, без особых усилий, уложу ее под себя.
Как я обычно и делал.
Теперь же, когда она превратила это в вызов, одного раза точно будет недостаточно.
Я буду трахать ее, чтобы наказать, чтобы преподать ей урок, многократно и до тех пор, пока не насыщусь.
И если судить по тому, с какой жадностью я думал о ней, то пройдет какое-то время, прежде чем я удовлетворю свой аппетит.
При этой мысли у меня в груди вибрирует гул, почти мурлыканье.
Надеюсь, что, рассказав ей правду, я не подтолкнул ее к тому ублюдку в Чикаго.
Грозовые тучи заслоняют мне зрение при этой мысли.
