— Ты угадал. Я только что был у шефа, мне поручили одно весьма приятное дельце. Ну что ж, такова жизнь. Так завтра около восьми мы с Иржиной придем. Надеюсь, что ты опять расскажешь что-нибудь интересное, например о каком-нибудь церковном стороже или об украденных пистолетах…
— Нет, на сей раз могу предложить тебе нечто иное. Ты еще собираешь марки?
— Пытаюсь.
— Ну, тогда можешь радоваться. Подарю тебе целую кучу. Мне дали их целый сверток за одну-единственную спасенную марку. Ну, пока, завтра не позже восьми ждем вас у себя…
Милан Немечек положил трубку, но думал он уже не об обещанном подарке. Все его мысли были заняты сейчас человеком, имя которого начинается с той же буквы, что и «Гегенман».
В тот же день он приступил к выполнению задания.
Был поздний июньский вечер 1975 года. Календарь показывал число, когда в «Розмари» обычно празднуется приход лета. Но на этот раз люди, знающие об этом обычае, напрасно ждали веселья. Вилла не засветилась во тьме всеми своими огнями. На «холме» в этом году не отмечали приход лета.
Розмари Кейтель сидела в кресле в холле на первом этаже. В помещении горела всего лишь одна настольная лампа. Перед Розмари лежала какая-то книга, но она уже давно ее не читала. Она думала о том, что люди, которых она считала своими друзьями, вовсе таковыми не являются. В последнее время и муж стал сторониться ее больше, чем когда-либо. Большинство из тех, кого она пригласила на празднование прихода лета, которое в этом году должно было быть юбилейным, двадцатым, под разными предлогами отказались.
Света, который в это время обычно вырывался из окон «Розмари», освещая все окружающее пространство, теперь не было, и Кейтелей окружала темнота. Эта темнота воцарилась и вокруг них, и в них самих.
Был поздний вечер. Грустно и невыносимо тоскливо было в «Розмари»…
Прага, август 1977