Расплетая закат полностью

– Наша армия на позиции. Выступаем прямо сейчас.

Я не сопротивлялась, когда стражи надели на мою тунику броню, предназначенную для кого-то вдвое больше меня, и посадили меня на лошадь.

Ханюцзинь тоже облачился в доспехи и прикрепил к ним вышитый мною плащ. Солдаты и слуги приветствовали его по пути даже в то время, как ворота гремели от ударов людей шаньсэня, пытавшихся прорваться внутрь.

«Сын Неба, принеси нам победу! – кричали они, пока капли дождя стекали с их висков на щеки. – Каган королей, уничтожь предателя!»

Алые знамена развевались на ветру, вышитые драконы парили среди войск. Моя лошадь так быстро шла, чтобы поспеть за остальными, что я едва заметила, что мы направляемся к воротам и бою за ними.

Услышав первые выстрелы из пушек, я приняла их за гром. Но от грома камни и черепицы не взлетали в небо фейерверками, и деревья не вспыхивали ослепительными столбами черного и янтарного дыма. Каждый последующий взрыв заставлял мое сердце трепетать.

Глаза начало жечь, и я переключилась на зрение демона, переносясь в долину за пределами Осеннего дворца. Кусок дерева – остатки того, что некогда было табличкой аптеки – свалился со сломанной крыши. Весь город был уничтожен. С неба падал пепел, дороги усеивали трупы – в основном гражданского населения, чьи лица по-прежнему были искажены от страха.

У меня заболела голова. Значит, вот какая война из себя – вот почему после возвращения домой Кетон просыпался среди ночи с криками на устах и слезами на глазах. На секунду в моем сердце вспыхнула боль, притупившаяся после проклятия Бандура. А вместе с ней – и прошлая Майя.

Внутри меня заискрилась ненависть, разгораясь в пламя.

За дворцовыми стенами парило знамя шаньсэня, белоснежная шерсть тигра сверкала на фоне нефритового шелка. Передернувшись, я вспомнила, как военачальник изменился в вечер пиршества. Как тлел его демонский амулет, выпуская дым в форме тигра, который затем поглотил шаньсэня.

Не тигр. Она.

Гиюрак.

С крепостных стен дворца лавиной летели стрелы, так высоко, что напоминали не более чем точки, рисуя надо мной идеальную дугу. При приближении армии шаньсэня в небо воспарила стая птиц.

Военачальник и его люди подняли щиты и кинулись в атаку. Полетело еще больше стрел, люди гибли с обеих сторон. Затем ворота открылись, и император со своими легионами помчался наружу.

Императорские солдаты устремились на врага, их лошади скалили зубы, пробегая мимо меня. Обо мне все позабыли, и я спряталась в тенях у ворот, наблюдая за тем, как шаньсэнь и его сыновья резали любого, кто осмеливался встать у них на пути. Ханюцзинь засиял от заклинания, которое я наложила на его плащ, и призвал своих людей бороться и умереть за него.

Но мое внимание привлек не шаньсэнь и не император, а женщина среди вражеского полка, – женщина, которую я никогда прежде не видела, сидящая на жеребце цвета слоновой кости.

Ее лицо озарила улыбка, пока она безмятежно ехала в бой. Даже на коне она выглядела неестественно высокой. Ее мускулистые руки и ноги были обнажены, за плечами развевался плащ. Ее длинные белые волосы с черными полосами на висках сверкали, точно перламутровая броня. Как и император Ханюцзинь, она была прекрасной, необыкновенной и такой завораживающей, что некоторые солдаты замирали, чтобы поглазеть на нее. По моему горлу поднялась тошнота, когда я увидела блестящие когти, которыми она сжимала поводья, острые зубы, скрывавшиеся за улыбкой, – не столько безмятежной, сколько роковой, как я поняла при приближении женщины, – и ее глаза.

Окаймленные жидким золотом янтарного и медового оттенков и алые, как кровь, посредине.

Глаза демона.

– Гиюрак, – прошептала я. В своем человеческом обличье.

Двигаясь со сверхъестественной скоростью, она в мгновение ока убила трех императорских солдат. Вокруг нее образовывались горы из трупов, пока она танцевала между мечами и пиками. Гиюрак была слишком быстрой, чтобы человеческая рука могла ее коснуться, ее когти были достаточно острыми, чтобы пронзать плоть… и кость.

Я видела, что она сделала с солдатами Ханюцзиня при нашей прошлой встрече. Неважно, женщина она или тигрица; демону достаточно коснуться, чтобы убить.

Ханюцзиню ни за что не победить в этой битве.

Я погнала свою лошадь вперед. По моей команде она громогласно ударила копытами о землю и помчала к императору.

– Вам не победить! – крикнула я ему. – Нужно отступать!

Ханюцзинь отмахнулся от меня широким рукавом, и двое его стражей обступили меня по бокам, чтобы я не могла последовать за ним.

Канонада заглушила мои крики, но затем я услышала оглушающий рык Гиюрак и свист, с каким она рассекла когтями воздух, когда кинулась на императора.

Во мне свирепым потоком забурлила сила. «Ты можешь его спасти».

У меня была лишь секунда, чтобы принять решение. Я уже нарушила свое обещание Эдану, так почему бы не прислушаться к голосу? Почему бы не поддаться?

«Если ты ничего не сделаешь, император умрет».

Я ускользнула от стражей Ханюцзиня и схватила его за щит, стаскивая с лошади.